Цвет боли. Красный - Эва Хансен

Быстро кладу папку в шкаф и пулей вылетаю из квартиры, правда, проверив, выключен ли свет.

И вдруг у подъезда знакомый мерзкий фальцет:

— Ли-инн? Откуда ты здесь?

Вот только Мартина мне не хватает!

— Привет. Забегала выключить свет, вчера оставила.

— Ты часто здесь бываешь?

— Нет, только вчера и вот поневоле сегодня.

Какого черта я перед ним оправдываюсь? Сам-то он что здесь делает?

— Тебя подвезти?

Даже если бы в Стокгольме не работало метро и не было ни одной другой машины, кроме той, у которой стоял Мартин, а мороз градусов на десять крепче и ледяной ветер сбивал с ног, я скорее отправилась ползком через весь город, чем согласилась ехать с ним.

— Нет, спасибо, меня ждут. А ты что здесь делаешь?

— Я здесь… — рука Мартина делает совершенно непонятный картинный жест, — живу. Передавай привет Ларсу.

— Обязательно.

Живет он здесь! Таких совпадений не бывает. И привет я передавать не собираюсь, Ларсу привет от этого слизняка нужен не больше ведра дерьма на голову.

И все-таки вопрос о том, какого черта Мартин околачивался у подъезда Ларса, остается. Вечером я беру себя в руки и задаю этот вопрос:

— Я сегодня на Эстермальмсгатан встретила Мартина. Что он там мог делать?

— Черт! Я забыл предупредить, что он там живет. Дед купил нам по квартире в одном доме, чтобы никого не выделять. Его этажом ниже.

— Ларс, он мог попасть в твою?

— Не понял. Зачем?

— Он мог зайти в твою квартиру?

— У консьержа есть запасные ключи от всех квартир. — Голос Ларса мрачен. — Линн, не ходи туда больше. Если она тебя так пугает, не ходи. Я запрещаю! И рисунки не смотри. Ты меня поняла? Зря я тебе все это показал.

Конечно, зря, ведь именно из-за схемы я поняла, как была повешена Бригитта.

— Скорей бы вернуться и поговорить нормально. Давай договоримся: ты больше не будешь никуда ходить, ничего накручивать и придумывать не будешь. Я прилечу и все объясню. Все, что только захочешь услышать. Ты меня поняла?

— Да.

— Линн, не шепчи.

— Да, хорошо.

— Если бы ты знала, как я хочу тебя! Никакой ледяной душ не помогает. Линн, ты должна чувствовать это даже на расстоянии.

— Я чувствую, Ларс.

Как спросить, что он видит перед собой в окно? Или что делал сегодня? Беззаботного голоса не получится, выдам себя.

— Чем ты сегодня занимался?

— Официальными делами, оформлял разные документы.

— Какие?

— Снова суешь нос? Решал вопросы одной девушки, ты ее видела. Вернусь, все расскажу.

Разговора толком не получается. Ларс закрыт, он смеется, что-то говорит, но я не могу выудить никакую информацию.

Я так и не поняла, в Амстердаме ли он и чем там занимается.

Что за девушка? Господи, неужели это… Нет, Ларс не стал бы говорить о Бригитте, как о моей знакомой.

Так ничего и не поняв, я звоню бабушке, сочиняю историю о предстоящей завтра проверке системы отопления, которая якобы барахлит, а потому мне придется пожертвовать отдыхом у заснеженного озера.

Я сижу перед выключенным телевизором с пультом в руках довольно долго, пока не соображаю, что так и не нажала кнопку «Вкл.». Но сейчас не до него, даже если в новостях покажут сюжет о гибели Бригитты, больше, чем я знаю, все равно не сообщат, а слышать еще раз этот кошмар я не в состоянии.

И вдруг я буквально подскакиваю на месте от страшной мысли, вернее, воспоминания о фотографии, той, на которой Ларс, Оскар и три девушки. Две из них убиты, причем одинаково или почти одинаково! Кайса Стринберг задохнулась, якобы неудачно подвесившись. Но Бригитта Ларсен-то не могла вот так подвеситься. Ее повесили, пытаясь выдать это за несчастный случай.

Если это не случайность, то, кажется, я знаю, кто будет третьей жертвой. Из трех девушек на снимке осталась в живых одна — Паула. Что, если ее очередь?

Что мне делать с этим пониманием? Идти в полицию, но тогда придется объяснять все с самого начала про Ларса и мое пребывание в его доме тоже. А если он не виноват? Я вспомнила слова Ларса о том, что не вовремя сказанная правда может испортить кому-то жизнь. Оставалось только попытаться найти эту женщину самой и предупредить об опасности.

Кто может что-то знать о Пауле? Конечно, Оскар, но Оскара спрашивать нельзя. К тому же Марта сказала, что он уехал, и Оскар может быть причастен. Наверняка что-то знает Свен, но если спросить Свена, Ларс уже через пять минут будет знать об этих расспросах. Под каким-то предлогом попасть в дом и утащить альбом, может, на обороте фотографии есть надпись? Бывает же, пишут всякую всячину…

Да, конечно, именно для меня оставили адрес или номер телефона, причем не пятилетней давности, а на будущее — нынешний. Я даже лицо не разглядела, только статную фигуру, пожалуй, как у Марты, не хуже. Крепкая девушка, вернее, молодая женщина. Мне показалось, что она старше Ларса. Сейчас я удивилась собственной несообразительности, а еще Ларс говорит, что мой любопытный нос может пострадать. Я даже не сунула его еще раз в тот альбом, чтобы разглядеть красотку, которую ласково обхватил за плечи Ларс. Нет, это не объятия любовников, но они явно не чужие. Запретила себе вспоминать о том снимке, а оказалось, зря.

Или я просто накручиваю себя?

Да нет, не накручиваю, девушки-то погибли, и погибли мученически…

Сколько ни размышляю, ничего путного, кроме как отправиться на остров и начать расспросы там, не придумываю. Других зацепок у меня просто нет. Может, все же позвонить Марте, она же что-то знает об Оскаре? Нужно только разговаривать с ней очень осторожно…

Три дня, у меня всего три дня. Потом вернется Ларс, и никого разыскивать или о чем-то предупреждать я уже не смогу, даже если он не имеет никакого отношения к убийствам девушек, он ни за что не позволит мне заниматься розысками Паулы. А я должна предупредить, обязательно должна успеть предупредить.

Сердце ноет: кого ты собралась предупреждать? Ведь ясно же, что у них с Ларсом что-то было, иначе он не обнимал бы ее за плечи, ни на одном другом снимке Ларс не прикасается к женскому телу, хотя девушек вокруг него всегда много и смотрят они влюбленными глазами, по крайней мере, восхищенными. Неужели ты хочешь, чтобы у него все всколыхнулось снова?

Но карту поставлена жизнь человека. Я должна разыскать ее и предупредить.

А если это разрушит наши с Ларсом отношения? Ведь я же не смогу скрывать от него свое участие в расследовании вечно?

Ладно, отношения потом, сейчас розыск. Но Анне я ничего не скажу.

Сначала Марта…