Похоть - Шарлотта Физерстоун

— Мне нравится ощущать, как мой член растягивает тебя.

Ободренная его прикосновением, его низким, первобытным рычанием, Честити разрешила себе любить Тейна так, как хочет ее собственное тело, — так, как пожелает он.

— Дотронься до себя, — еле слышно слетело с его губ.

Честити покорилась воле возлюбленного, положив ладони на груди и стиснув их так, как это делал он сам.

— Прекрасно. А теперь ласкай свое лоно, пока я буду трахать тебя.

— Тейн! — изумленно воскликнула Честити, и от одной мысли о чем-то подобном, от нетерпеливого предвкушения этого развратного действа ее сердце учащенно забилось.

— Положи руки на свой сладкий холмик и ласкай себя, Честити. Я хочу посмотреть на это.

И она сделала это. Уступила его просьбе, едва не взорвавшись от желания и возбуждения. Это было даже слишком много — чувствовать внутри себя Тейна, его пальцы, дразнящие растянутый вход в ее тело, одновременно ощущая собственные пальцы, которые неистово порхали, доставляя ей удовольствие. В этом соединении их тел не было ничего нежного, романтичного. На сей раз их близость казалась яростной, исступленной, жесткой, и Честити с готовностью приняла это, упиваясь мощью и первобытной, варварской силой Тейна в этой необузданной похоти.

С низким стоном он качнулся под Честити, выплеснув в нее свое горячее семя, и спрятал лицо между колыхавшихся грудей, обдавая ее кожу прерывистым и влажным дыханием. Честити нежно обняла Тейна, медленно покачиваясь с ним в такт, пока его сбившееся дыхание не успокоилось.

— Мне не следовало этого делать, — пробормотал принц. — Это было слишком грубо. Слишком много.

— Нет, — прошептала Честити. — Нет, это было чудесно!

Подняв голову от груди любимой, он посмотрел ей в глаза.

— В первый раз за все время нашего знакомства я не мог слышать твои мысли. Видеть себя внутри тебя, в твоем сознании. Я… я не был с тобой, я оторвался от тебя.

Честити покачала головой, не желая в это верить, но Тейн разорвал кольцо их крепко сцепленных тел и отпрянул от нее.

— Я позволил… ему овладеть тобой. И я никогда не прощу себя за это.

— «Ему»? О ком ты говоришь?

— Я должен уйти.

— Но ты возьмешь меня с собой, ведь правда?

Нет, он не мог этого сделать. Только не после того, что произошло. Только не сейчас, когда он в полной мере осознал, что допустил это, позволил своему греху обладать ею.

Тейн отодвинулся от Честити как можно дальше. Похоть все еще ослепляла его, затуманивая сознание, в котором теперь настойчиво звучал звериный рев, требующий новых наслаждений. Нет, он не мог позволить себе снова поддаться этому неистовому зову.

Принц заставил себя вспомнить все то, что он сделал с любимой женщиной. Скользнув внутрь тела Честити, он хотел проникнуть и в ее сознание, услышать ее мысли, почувствовать ее отклик на ласки, насладиться ее эйфорией. Он хотел оказаться внутри ее, соединиться с ней, установить невидимую связь, но не мог. Потому что в тот миг с Честити был не он.

— Тейн? — прошептала она, и принц вздрогнул, почувствовав прикосновение ее руки к своему плечу. — Что-то не так?

Он слышал страх в голосе Честити, но был не в силах развеять ее тревоги. Если бы он начал успокаивать ее, если остался бы с ней рядом, Честити страдала бы еще больше. Да, Неблагой Двор отчаянно нуждался в добродетели, но Тейн не мог подчинять ее своему греху. Подчинять тому, как он должен жить, заставлять принимать свой способ существования. Но более всего он не мог вынести и мысли о том, что будет заниматься с Честити любовью и не почувствует ее внутри себя, не сможет ощущать их высокое единение.

— Я солгал тебе, — сказал Тейн, приготовившись ощутить на себе ее гнев. — Я добивался тебя, потому что должен был овладеть тобой. Не потому, что ты — прекрасна и я люблю тебя, а потому, что ты и твои сестры необходимы для выживания моего двора. Неблагие погибают, и твоя добродетельная, смертная кровь — необходимый компонент для того, чтобы разрушить проклятие.

Тейн услышал, как у Честити перехватило дыхание, и не смог заставить себя посмотреть ей в глаза. Трус, которым он, безусловно, сейчас предстал, старательно отводил от нее взгляд. Но Тейн не мог поступить иначе, ведь он совершил то, что обещал никогда не делать. Он причинил ей боль.

— Я… я не понимаю.

— Я — не просто темный мужчина-фея. Мной владеет смертный грех похоти. Поэтому-то мне так нужно забрать тебя — противостоящую моему пороку добродетель — в свое королевство. Совратить тебя, поглотить своим телом, пролить в тебя свое семя. Чтобы снять проклятие, мне требуется ребенок от тебя.

Словно завороженный, темный принц смотрел, как первая слеза выкатилась из глаза Честити и упала на ее щеку. Да, он проиграл войну с самим собой. Честити попыталась отвернуться от него, но принц схватил ее, сжал в объятиях и коснулся своей щекой ее мокрой щеки. Он подставлял лицо ее слезам, ощущая их соленый вкус и теплую влагу, струящуюся по его коже.

— У меня и в мыслях не было причинить тебе боль, обмануть тебя, но я сделал это. И я больше не могу поступать так с тобой.

— Ты… ты — чудовище, — рыдала она. — Похоть? Так вот почему ты так хотел меня — только потому, что меня возжелал твой грех?

— Ты нужна мне в моем королевстве, при этом ты обязательно должна прийти ко мне по доброй воле. Но ты не придешь. Теперь, когда я так хочу… теперь, когда я так люблю тебя, я не могу позволить тебе сделать это. Потому что внутри меня живет монстр. Я не могу быть таким, как ты хочешь.

Слезы потоками хлынули из ее глаз, и Тейн снова прижался лицом к ее щекам, вбирая своей кожей струи горечи, чувствуя ее боль, поглощая ее.

— Я не могу плакать. У меня нет души, — признался он.

И все же сейчас, омывая свою плоть в ее слезах, темный мужчина-фея тонко улавливал страдания Честити.

— Я поступаю так, чтобы защитить тебя. Это — единственный способ, которым я могу сделать это. Я оставлю свое королевство погибать, я удалюсь туда — ради тебя, ради твоего счастья, — пообещал он и добавил уже про себя: — И этим я покажу тебе всю силу своей любви.

— Нет! — вскричала Честити, отчаянно дергаясь, чтобы вырваться из его объятий. — Почему ты так поступаешь? Ты разжег во мне страсть, заставил желать тебя. Ты соблазнил меня, пробудил к новым чувствам, о которых я и мечтать не смела. И теперь, после всего этого, ты собираешься оставить меня. Одну. И этим, по-твоему, ты убережешь меня от страданий?

— Я — не тот, кто тебе нужен, Честити. Ты заслуживаешь большего, чем участь быть использованной моим двором. Ты заслуживаешь большего, чем принц-фея, находящийся во власти греха.

— Ты не знаешь, что мне нужно! — закричала она, в ярости колотя его грудь кулаками. — До момента нашей встречи я и сама не представляла, что мне нужно, кто мне нужен.