Запретный плод - Сьюзен Джонсон

— Ты выучила «уроки» горничной?

— Да, ваша милость, полностью.

— Ты полагаешь, что достигла такого высокого уровня, что можешь удовлетворить меня?

— Я очень тщательно занималась, ваша милость, — вздохнула она, не отводя восторженных глаз от его поглаживающих пальцев.

— Очень хорошо, мы позволим тебе маленькую компенсацию за учебные страдания. Доставь мне удовольствие, — сказал он, — своим грешным ртом.

И Этьен с недоумением наблюдал, как его жена нагнулась и с большим энтузиазмом и со знанием дела взяла член священника в рот. Судя по всему, уроки были отлично усвоены. Она сосала, лизала и покусывала член, в то время как он сжимал ее грудь. Божий ли промысел это был или нет, но было видно, что мужчина достиг пика возбуждения и даже высокая духовная дисциплина не остановит его оргазм.

— На софу! — кратко скомандовал он генеральским голосом.

Изабель подскочила, спеша выполнить команду, и легла, раскинув ноги.

Точно как гувернантка, она приняла его возбужденный член внутрь себя, обняв партнера руками и мягко испуская стоны.

Блондин тихо рычал и секундой спустя изверг свое семя в двадцать седьмую герцогиню де Век, как будто она действительно была гувернанткой.

Весь этот спектакль делал Изабель более близкой к роду человеческому, чем обычно, подумал Этьен. Много лет он терялся в догадках, что все это время она делала со своей жизнью. Но сейчас все стало ясно. Теперь никто не убедит его в том, что только де Веки распутники.

Он искренне улыбался, когда, раздвинув ширму, вошел в комнату.

— Добрый день, — сказал он, нежно глядя на изумленного молодого священника, лежащего на его жене. — Мне не верится, что мы наконец встретились. Я де Век. И похоже, это моя жена греет твой член.

— Убирайся вон! — закричала Изабель.

В ее глазах светился далеко не святой огонь.

— Боже мой, какой тон для гувернантки этого господина! Я в шоке, — спокойно произнес Этьен, усаживаясь в одно из кресел. — Если бы я знал, как религиозный экстаз стимулирует тебя, дорогая, я бы обнялся с религией много лет назад. Да, действительно устрашающее представление. У тебя капли пота на верхней губе, дорогая.

— Я сейчас выброшу тебя отсюда, — прошипела Изабель, пытаясь освободить свое тело изпод ошарашенного молодого человека, лежавшего на ней.

— С помощью кого? Этого тощего блондинчика? В самом деле? — улыбка Этьена была ангельской, в плечах он был шире священника в два раза.

— А, вот и ты, Шарбю, — сказал он лакею, входящему в комнату; в голосе его слышалось удовлетворение. — Ты подтвердишь, что я обнаружил свою жену в очень деликатной ситуации?

— Да, ваше сиятельство, я могу подтвердить это даже в суде.

— Встаньте с меня, Роджер! — Приказала Изабель, столкнув молодого человека на пол. — Кто ты такой? — крикнула она на Шарбю, оставаясь высокомерной даже при таких обстоятельствах. Она стояла перед ними голой, надевая на себя кружевной халат и не смущаясь их присутствием. — Ты работаешь здесь? Кто нанял тебя? Я получу его голову на блюде. Ты уволен! Убирайся отсюда! — Это было весьма мелодраматическое выступление.

— Уже поздновато устраивать театр, Изабель, — спокойно сказал герцог. — Хотя, — улыбнулся он, — у тебя артистический талант. Я никогда не ожидал, что ты можешь быть так покорна. Я вправду изумлен.

— Роджер, возьмите свою чертову одежду и убирайтесь отсюда, — скомандовала Изабель.

Теперь их роли поменялись, теперь она была генералом. Более знакомая ситуация.

Герцог обратился к Шарбю:

— Запомни его имя.

— Да, ваша светлость.

Они наблюдали, как бедный священник путался в своей рясе. Когда он направился к двери, его нижнее белье осталось на кушетке.

К этому времени несколько человек из прислуги собрались в холле перед открытой дверью и не решались подойти поближе, слыша визжащие, истеричные нотки в голосе герцогини.

Герцог улыбнулся им всем, поздоровавшись, когда закрывал дверь за несчастным убегающим священником и Шарбю.

— У меня есть законное право убить тебя, а также твоего любовника, — повернулся он к Изабель. — Ты в курсе этого, раз интересовалась законами все последние месяцы. К сожалению, жене не разрешается то, что можно мужу. Несправедливо, я знаю, но эти законы придуманы мужчинами, так что это нельзя назвать неожиданностью. — Его голос был ровным, а зеленые глаза иронически поблескивали. Он страдал от этих законов в полной мере — спасибо дорогому шурину и всей этой чертовой семейке. Что ж, теперь их очередь. Жизнь не всегда бывает несправедливой. — Ну, теперь счет сравнялся?

— Я ненавижу тебя!

— Какимто образом я об этом догадывался, — холодно сказал он. — Я хотел бы знать: мы сейчас договоримся о разводе, как разумные взрослые люди, или у тебя есть желание пройти через суд, учитывая свидетелей?

— Я скажу, что ты врешь.

— Шарбю — судебный пристав.

— Шарль уничтожит его.

— Это не первый раз, Изабель, ты путаешься с этими… провозвестниками Божьей воли на земле, только первый раз я сам тебя поймал. У Бурже есть несколько случаев в деле, обличающих тебя и твоих симпатичных молодых священников. Папа Римский не свяжется с тобой ни за что, если все это выплывет на поверхность.

— Наш развод никогда не состоится.

Его улыбка была жестокой.

— Ты знаешь, как расползаются сплетни, как появляются откровенные строки в «Геральде» или в «Фигаро»… «Герцогиня X. была замечена, когда ее духовно подбадривал его милость Z., секретарь очень важного архиепископа в Министерстве юстиции». Ты права, никто не догадается, что это ты.

— Шарль нашлет цензора на эти газеты.

— Не рассчитывай на это. Слушай, Батист был твоим первым любовникомсвященником? — спросил он вспоминая косые взгляды в семействе Монтеньи много лет назад. Наконецто все стало ясно.

— Я не желаю обсуждать Батиста с тобой!

— Понятно. А близнецы мои? — из вредности спросил он. Тот кюре был тонкий и светловолосый. Дети же были породой в де Веков, унаследовав и стать и цвет волос и глаз. Даже Жюли была высокой для женщины.

— Конечно! — возмутилась герцогиня.

— Не притворяйся оскорбленной, Изабель. Ты с ним путалась, то есть и с ним тоже. Может, твой единственный добрый поступок, что ты вышла замуж девственницей или, может быть, выглядела девственницей. В этом я не уверен. Ты что, притащила его в постель, как только убедилась, что забеременела?

— Ты мне омерзителен!

— О, извини за откровенный разговор. Я забыл, какая ты у нас утонченная. Когда ты прелюбодействуешь со священником, отсутствует едкий запах потных тел и… запретных грехов?