Дикий - Элла Савицкая

Набрасываюсь на булку с котлетой и не могу сдержать стона удовольствия.

— Миша, тебе нужно вручить мишленовскую звезду! — говорю на полном серьезе, не переставая жевать и получая в ответ громкий смех.

— За бургер, Рина?

— За самый лучший бургер на свете!

Он смотрит на меня с теплом, к которому я не привыкла, поэтому немного смутившись, я утыкаюсь в тарелку и проглатываю несколькими укусами вкуснятину. Запиваю чашкой кофе и, похлопав его по плечу в знак благодарности, мою руки и отправляюсь в зал.

— Все, Кать, спасибо, батарейки заряжены, и я готова работать.

Катя как раз выставляет на барную стойку два стакана пива паре парней, которые судя по всему, только подошли, и передав мне кассу с ключами, улетает за дверь, звякнув колокольчиком на стене.

— Теперь нас будете обслуживать вы? — расплывается в липкой ухмылке один из них со стильной щетиной на лице.

— Да, — цепляю на футболку бейджик с именем и указываю на него пальцем. — Марина. К вашим услугам.

— Очень приятно, Марина. Я Костя, а это мой друг Алексей. Что посоветуете к пиву?

— Ну так как выбор у нас небольшой, либо сухие закуски, либо бутерброды, я бы на вашем месте остановилась на фирменном БургерКинге, — на языке все еще ощущается вкус горчичного соуса, и не посоветовать сие великолепие я бы не могла.

— Отлично, заказывать у вас, или здесь только бар?

— Здесь только бар. Занимайте любые места, официантка к вам подойдет.

— А разве официантка не вы?

— Нет, — огорчаю ребят, пока те, одарив меня расстроенными выдохами, сползают с барных стульев и занимают места за одним из столов.

Проверяю стаканы, по очереди поднимая каждый из них и направляя на свет. Катька хоть и хорошая девчонка, а все же водится за ней грешок делать все выкладываясь не по полной. Так оказывается и сейчас. На стаканах белые пятна, что значит либо она их после Марии вовсе не протирала, либо сделала это на скорую руку.

Тщательно протираю их еще раз. В подобном заведении это конечно роскошь, и вряд ли бы пьяные рожи вообще заметили настолько крошечные пятнышки, но мне слишком нужна работа, чтобы относиться к ней халатно. Наталья Ашотовна хоть и не очень честная хозяйка, зато справедливая. Иногда мне кажется, что она просматривает видео с камер наблюдения не на перемотке, а в замедленной съемке, и видит косяки каждого работника, именно поэтому моей зарплаты в конце месяца оказывается на пару купюр больше, чем Катькиной.

Спустя пару часов дверной звонок переливается мелодией, возвещая о новом посетителе, и я, бросив взгляд на вход, замечаю Лану.

Какой раз подряд отмечаю про себя ее умение выглядеть стильно и со вкусом. На девчонке белые джинсы, розовый топ, сумочка в тон и завершают весь этот образ инстабарби снежные босоножки на высоком каблуке. Была бы я парнем, точно не пропустила бы такую няшу.

Девчонка подлетает к барной стойке и целует меня в щеку, перегнувшись через нее. Когда Лана только начала так меня приветствовать, я несколько раз подряд оттирала щеку от липкого блеска, не понимая для чего все эти фамильярности. Думала, она так пытается показать остальным, что имеет привилегии знакомства с барменшей, но потом, узнав посетительницу поближе, поняла, что для нее это просто искреннее желание здороваться именно так. Друзей у нее кроме меня практически нет, только знакомые, и мне даже в один момент стало приятно, что такая девчонка из высшего общества, куда мне никогда не добраться, нашла подругу именно во мне.

— Привет, Марин. Ты где была днем?

— Привет. По делам моталась, — равнодушно пожимаю плечами, не раскрывая истинного местонахождения. Не нужно ей этого знать. — Почему не сказала вчера, что ко мне собиралась?

Девчонка вздыхает, и только сейчас я замечаю, как опухли светлые голубые глаза. Как будто она плакала несколько часов подряд.

— Я не собиралась. Только утром Матвей меня довел, и я сбежала. Не знала куда пойти. Марк был занят, я поехала к тебе, — тонкие пальцы Ланы тянутся к боксу с салфетками, достают одну и начинают нервно складывать.

При воспоминании о ее брате меня и саму начинает одолевать угасшая злость.

— Я вчера имела счастье познакомиться с твоим Матвеем.

Лана вскидывает на меня сочувствующий взгляд.

— О, Боже. Надеюсь, он вел себя нормально?

Хмыкаю, занимая руки приготовлением коктейля. Четкие картинки того, как самоуверенный ублюдок откровенно лапал меня, проносят под кожей покалывание.

— Ну как тебе сказать. Похоже твоему братцу не занимать самовлюбленности. Давно не встречала настолько отвратительных личностей, прости.

И это если учесть, что в своей жизни видала много разного, все же ее братец возглавляет топ говнюков.

На лице блондинки отражается неприкрытое удовлетворение, будто я сказала что-то волшебное.

— Наконец-то хоть кто-то разделяет мою точку зрения. Все девушки, кого я знаю, готовы на колени перед ним падать. А я не понимаю почему! Он же грубый, мерзкий! Марин, Матвей не позволяет мне завести друзей. Потребовал с тобой познакомить, и я боюсь, что теперь он и нам запретит общаться.

Голос Ланы срывается, и подняв глаза, я вижу, как ее подбородок начинает дрожать. Ну вот, снова слезы. Пододвигаю к ней мохито и, преодолевая личностный барьер, обхватываю ее прохладную ладонь.

— Перестань, Лан. Кто он такой, чтобы запретить это? Успокойся, я не собираюсь вестись на поводу у твоего засранистого братца.

— Ты его не знаешь, Рина! Если он захочет, может и вовсе в комнате меня закрыть, проходили и не раз.

Если раньше было предположение, что девчонка преувеличивает, наговаривая на брата, то после вчерашнего я увидела картину целиком. В Матвее нет даже доли того тепла, которое присуще его сестре. Не знаю, что его таким сделало: наличие денег и вседозволенности или же внутренняя сломленность, но то, что для парня не существует рамок — это факт.

— Я знаю одно: что не собираюсь падать перед ним на колени и предавать тебя. У тебя, в конце концов, есть отец, способный сам решить с кем тебе общаться. А уж точно не Матвей.

Знакомая грустно улыбается, награждая меня тем, что кладет сверху на мою руку свою ладонь.

— Пообещай, что не оставишь меня, Марин! Ты единственная, кто не боится его и не раздвигает перед ним ноги. Если я лишусь еще и тебя, то не смогу пережить это.

В женском голосе столько неподдельной мольбы, что на мгновение мне кажется, что для нее действительно нет ничего важнее того, чтобы хотя бы кто-то предпочел ее братцу именно ее.

Осторожно забираю руку, чувствуя, как близость девчонки заставляет внутри меня что-то шевелиться, и треплю Лану по волосам, как делаю всегда, когда хочу подбодрить.

— Обещаю. Твой Матвей вызывает во мне только самые неприятные чувства. И даже если он сильно захочет, поссорить ему нас не удастся!