Прекрасные - Кристина Лорен

– Это мой день рождения! Я буду Суперменом!

Кажется, мне нужно еще кофе.

Я и так не сильно крепко сплю, а большую часть этой ночи провел сидя в гостиной и размышляя о том, как редко за последние пять лет выходил в люди.

Если не брать в расчет спортзал, софтбол по четвергам и поход после игры с кем-то из друзей в бар или выпить кофе, я не чувствовал, что как-то вкладывался в дружеские отношения. Мой ежедневник, конечно же, забит делами и событиями, но почти всегда это деловой ужин, встреча с клиентом или когда партнеры хотят отметить какое-нибудь знаковое событие щедрым празднеством.

Два года назад ко мне пришло удручающее осознание, что вечные поездки и лежание на диване не самым положительным образом сказались на моей форме. Тогда я снова начал бегать и качаться, сбросил пятнадцать килограммов и нарастил мышцы. Заново открыв для себя тренировки, я понял, что делаю это не ради чьего-то внимания. А чтобы чувствовать себя лучше. Но кроме этого ничего в моей жизни существенно не поменялось.

О своем неудавшемся браке я старался особо не думать, но вчера поздно ночью понял, что уход Бекки запустил цепную реакцию: из-за разбитого сердца я с головой погрузился в работу, что в итоге привело меня к успеху, а он стал чем-то вроде чрезмерного поощрения. И в какой-то момент я понял, что должен либо посвятить себя работе, либо жизни вне ее. Шесть лет назад, когда большинство моих романтических представлений об отношениях затопило горечью, решение далось легко.

А сейчас я счастлив, разве нет? Не на полную катушку, конечно, но как минимум доволен. Правда, вчерашние подколы Зигги погрузили меня в холодную панику. Я что, умру стариком в с воем не по-холостяцки аккуратном доме, со шкафом, забитым разноцветными кардиганами? Или мне стоит сдаться и заняться садоводством?

Пройдя по коридору, я вышел на задний двор.

К забору и деревьям были привязаны десятки воздушных шариков, а еще к белым складным стульям и вдоль ряда небольших круглых столиков. На белом торте с затейливо выложенной глазурью, стоявшем в центре самого большого стола рядом с патио, красовался маленький пластиковый жираф, слоненок и зебра.

Группка маленьких детей в свитерах и шарфиках носилась по газону, и, осторожно их обойдя, я направился к грилю, к кучке людей постарше.

– Дженс! – раздался знакомый голос Уилла, и, лавируя между ребятней, я подошел к нему. Беседка была украшена еще большим количеством шаров и плакатом в тематике сафари.

– У меня никогда не было такой крутой вечеринки на день рождения, – заметил я, оглядывая яркие украшения. – И это при том, что Аннабель тут даже не живет. Кстати, кто все эти дети?

– Ну, дети Лив… где-то бегают, – посмотрев по сторонам, ответил он. – А остальные Макса с Сарой и коллег Ханны.

Глянув сначала на него, я осмотрел двор.

– Это твое будущее.

Я сказал это, мрачно пошутив, но он ответил радостно:

– Ага.

– Ну ладно. Кажется, кофе мне уже не светит. А пиво есть?

Он показал на холодильник под раскидистым дубом.

– Но есть еще и скотч, если хочешь.

Я обернулся, когда Макс Стелла вышел в патио, с улыбкой глядя на гоняющих по лужайке детей. Макс с Уиллом несколько лет назад основали венчурную компанию в Нью-Йорке и странным образом соединили науку и искусство: благодаря своей компетенции и острому взгляду в этих областях они стали очень богатыми людьми. Хотя вынужден признать, что со своим ростом 195 см и мускулистой фигурой Макс был больше похож на игрока в регби, чем на ценителя искусства.

– Вот бы и мы могли так же легко находить друзей, – проговорил Макс, глядя на царившее вокруг буйство.

Вслед за ним вышла его жена Сара, придерживая большой живот, и с ела на стул, который он поставил для нее.

Пожав ему руку, я повернулся к ней.

– Не надо, не вставай, – сказал я и наклонился поцеловать ее в щеку.

– Я стараюсь оставаться в плохом настроении, – ответила она, едва заметно улыбнувшись. – А твое рыцарство растопило все мое беременное недовольство.

– Буду изо всех сил вести себя как придурок, обещаю, – торжественно провозгласил я. – Хотя сначала все-таки поздравлю. Я не видел вас обоих с тех пор, как вон тот начал готовить. Это у вас уже который? Четвертый?

– Четвертый за какое время, Макс? За четыре года? – спросил Уилл, улыбаясь и отпивая пиво. – Может, тебе поспать, что ли. Или хобби какое найти.

Снова открылась дверь, и появился Бенетт Райан в сопровождении Зигги и беременной на последних сроках Хлои.

– Я бы сказал, что это и есть его хобби, – ответил Беннетт.

Беннетт с Максом знакомы со времен учебы в Европе. И в то время как Макс всегда был улыбчивым и очаровательным, Беннетт – олицетворение холодной невозмутимости. Он редко шутил и еще реже улыбался, по крайней мере, насколько я могу судить, поэтому исключение из этого правила пропустить невозможно. По его губам скользнула улыбка, а плечи расслабились. Это потому, что он посмотрел на свою жену.

И сейчас практически сиял от счастья.

Это несколько… дезориентировало.

– Дженсен! – я снова развернулся, услышав свое имя. В патио вышла Хлои и притянула меня в свои объятия.

Заморгав, я озадаченно глянул в сторону Уилла и наконец обнял ее в ответ. Честно говоря, до этого момента я ни разу не обнимал Хлои.

– П-привет. Ты как? – отодвинувшись немного, чтобы взглянуть на нее, спросил я. Обе беременные женщины были миниатюрными, но если Сара скорее тонкая и гибкая, то у Хлои на первое место всегда выходили жесткость и неукротимость. Ту Хлои, которую я знал, язык не повернулся бы назвать сентиментальной или чувствительной, так что я просто дар речи потерял. – Ты выглядишь…

– Счастливой! – закончила она вместо меня и положила руку себе на круглый живот. – Еще в экстазе и просто… в гребаном восторге, да?

Я засмеялся.

– Ну… да.

Она поморщилась, посмотрев на детей.

– Вот черт, мне нужно завязывать с ругательствами, – поняв, что именно сейчас сказала, она застонала и усмехнулась. – Кажется, я безнадежна.

Беннетт мягко обнял ее за плечи, и, прильнув к нему, она… захихикала.

Все мы ошарашенно молчали.

Первым взял себя в руки Макс:

– Вот уже несколько месяцев эти двое не пытаются прикончить друг друга. Это адски сбивает с толку окружающих.

– Все беспокоятся, когда видят меня не спорящей, – кивнув, ответила Хлои. – А тем временем милая Сара, не сумев на прошлой неделе открыть банку арахисового масла, запустила ею в окно, и та приземлилась прямо на тротуар Мэдисон-авеню.

Сара засмеялась.

– Никто не пострадал. Кроме моего самолюбия и слишком затянувшегося хорошего поведения.