Дракон Романо - Лора Вайс

— Вы мне предлагали погадать, — глянула на нее мельком. — Можете сейчас?

— Могу, — а вечно поджатые губы тронула легкая улыбка. — Садись, — указала на плетеный диванчик.

Они устроились поудобнее:

— Давай руку, — протянула свою, — но знай, я всегда правду говорю, какой бы она ни была.

На что Надя кивнула.

Вера долго разглядывала ладонь девушки, притом вид у нее был абсолютно спокойный. И спустя минут пять отпустила руку Нади.

— Что-то увидели?

— Кончено увидела, — затем подумала с минуту и продолжила, — у тебя два пути есть. Смириться или попытаться сбежать. Если смиришься, получишь свободу, но позже, чем бы тебе того хотелось.

— Значит, у меня есть шанс уйти раньше?

— Есть. И возможность появится. Я-то в дела судьбы не лезу, мешать не буду. Но, — подняла палец вверх, — последствия будут в любом случае. А еще оба пути, так или иначе, приведут тебя к одному исходу, разница лишь во времени.

Надя мало что поняла из ее витиеватых рассуждений. Возможно, и верить-то не стоит, любят подобные ей напустить туману, частенько еще и даром гипноза обладают, но разве есть из чего выбирать? Честно говоря, сейчас Надя согласилась бы на что угодно, лишь бы выбраться отсюда.

— Когда же только эта возможность появится? — принялась растирать виски.

— Скоро. Совсем скоро.

— Спасибо, Вера.

— Не за что, — и женщина покинула веранду.

Она вернулась в кухню, где налила себе травяного чаю, села за стол и задумалась. По руке этой несчастной девочки увидела куда больше, чем сказала. Судьба приготовила для нее много испытаний. Еще и слукавила, когда намекнула на выбор. Нет у чаюри выбора, но чтобы она хоть немного встрепенулась, пришлось дать надежду.

А Надя добрела до своей спальни, села на кровать. Что же сегодня будет? Чего от нее потребует этот монстр?

Душа выворачивалась наизнанку, в груди не хватало воздуха, от беспомощности хотелось криком кричать. Почему именно она? За какие такие грехи? Вдруг стены начали давить, а голова загудела так, что Надя вскочила и поспешила на улицу. Надо было срочно хоть что-то сделать. Хоть что-нибудь. И она с разбега прыгнула в бассейн. Когда оказалась под водой, медленно выпустила из легких воздух. Ей захотелось опуститься на дно, очутиться в теплой темноте, услышать шум воды. Видимо это то особое состояние — утробное, которое дарит ощущение защищенности, покоя. Именно этого сейчас и не хватало.

Но, увы, ее единение с собой нарушили. Надя сначала заметила темную фигуру, коя погрузилась в воду, а потом ощутила руки, которые подхватили ее и вытянули на поверхность.

— Ты совсем спятила?! — глаза Романо сияли красным светом, на теле проявились огненные вены.

А Надя сделала глубокий вдох, после чего закашлялась.

— Я всего лишь хотела поплавать, — произнесла сквозь тяжелое дыхание.

— На дне собралась плавать? Жабры никак отрастила? — он злился, причем сильно. Так сильно, что изо рта вырывались клубы дыма.

Романо усадил ее на край бассейна:

— Я же тебе сказал и не один раз, что мучить не буду. Чего ты все убиваешься?

— А разве может быть иначе? Вы меня похитили. Грозитесь убить, если что-то не понравится.

— Но в твоих силах делать так, чтобы мне все нравилось. А слезы, истерики, попытки воссоединиться с предками — это не то, что мне может понравиться. Об этом я тоже говорил. Все, идем.

Вылез из воды, схватил ее за руку и поволок обратно в комнату, где снял с Нади мокрый сарафан и с раздражением отбросил его куда подальше.

— Эта тряпка меня уже бесит. И почему не надела белье? Вера должна была предупредить.

Но ответа дожидаться не стал. Романо снял с себя мокрые штаны, правда, трусы оставил. Не время ей видеть особенности его тела, затем сел на кровать, прислонился к спинке, а Надю усадил у себя между ног.

— Раздвинь ноги, — взял ее под грудь и прижал к себе.

На что она замотала головой, а ноги только сильнее сжала.

— Раздвинь, говорю, — и коснулся горячей ладонью бедра. — Не хочу оставлять на тебе ожогов. Так что, лучше делай, как прошу.

И с трудом Надя развела колени в стороны.

— Умница.

Сейчас же несчастная ощутила поясницей нечто очень твердое и большое. А рука Романо переместилась на лобок, он снова начал с поглаживаний. Захватывал пальцами волоски, оттягивал их, потом спустился ниже, раздвинул половые губы.

— Ты совсем сухая, — прошептал на ухо. — Это нехорошо, — и приложил пальцы к ее губам, — оближи. Возьми в рот и оближи. Не брыкайся, конфетка, я ведь все равно добьюсь своего.

Надя через силу разжала губы, потом и зубы, а он тут же проник в рот, коснулся языка.

— Ну же, смелее. Поработай своим язычком. Ты когда-нибудь делала мужчине минет?

На что она помотала головой. А Романо еще сильнее возбудился от осознания того, насколько невинное создание попало к нему в руки.

— Значит, у тебя многое будет впервые. Впервые ты узнаешь, как это, ласкать мужчину, какой он на вкус, — говорил тихо, а голос изменился, стал какой-то вибрирующий. — Впервые ощутишь член в себе, причем не только здесь, — коснулся влажными пальцами входа во влагалище, — а еще и здесь, — спустился к попе, надавил слегка.

— У меня есть жених, — и слезы покатились по щекам. Если она и вернутся домой живая, то кем? Использованной, униженной, морально уничтоженной.

— Осторожней в выражениях, — злорадно усмехнулся, — я и приревновать могу, — провел зыком по аккуратному ушку.

Что странно, ему действительно не понравились ее слова.

— Ты само очарование, — вдохнул аромат ее возбужденного тела. — И я очень хочу войти в тебя, — принялся целовать шею, — хочу войти до упора, чтобы ты испытала первую боль со мной, а потом и оргазм. Ты этого хочешь?

Романо и сам поддался настроению, сконцентрировался на ее дыхании, сердцебиении, на касаниях. Дотрагиваться до нее, скользить пальцами по аккуратным складкам, захватывая клитор, было невероятно. А Надя откинулась головой на твердую грудь, зажмурилась. Все происходящее напоминало какую-то игру с ее сознанием, наверно, это гипноз. Его голос проникал глубоко внутрь, в душу. Вдруг Романо резко надавил на клитор, отчего Надя выгнулась, а по телу прокатилась сумасшедшая волна. Она даже не поняла, что это было, тогда как Романо ощутил пальцами обилие смазки.

— На сегодня достаточно, — сразу прекратил все ласки и поспешил встать. — Завтра едем по магазинам, — произошло то, чего он не хотел. Член изменился. И теперь его ждала болезненная разрядка. Но, сам виноват, заигрался.