Продана монстру - Марианна Кисс

Он вышел и закрыл за собой дверь.

А я закрыла глаза. Не хотелось ни шевелиться, ни вставать. Хотелось наслаждаться неожиданной свободой тела, которую мне предоставили после часа мучений. Я не знаю сколько времени он продолжался этот акт, но могу точно сказать что долго. Возможно потому мне так казалось, что каждое его движение причиняло боль, а может и не поэтому. Не знаю.

Но когда он слез с меня, отставил в покое и ушел, я сразу расслабилась.

Неужели это всегда вот так мучительно. Что же это за секс такой, от которого хочешь поскорее избавиться. Если он месяц будет проделывать со мной вот это, то я не хочу. Не согласна.

А как быть с теми моментами, когда было приятно? Но их не так много, ради них и не стоит повторять.

Будет он ещё спрашивать повторять или не повторять. Ему нужно кого-то иметь, он же мужчина. Мужчинам всем нужен секс и наверное не один раз в день.

Я открыла глаза.

А если он сейчас вернётся? Сказал – полежи, это значит отдохни, а я типа сейчас вернусь. Я приподнялась на локтях, осмотрела комнату, а потом своё тело, посмотрела вниз между ног и быстро села. От испуга.

На белоснежной простыне алело размазанное кровавое пятно.

– Ой.

Что же делать? Наверное нужно скорее постирать, чтобы никто не видел. Я отстранилась, села на кровати. Почувствовала небольшую слабость. От такого любая ослабнет. Потом встала, поискала, чтобы набросить на себя. Рядом на стуле увидела что-то перекинуто на спинке. Подошла, тронула, это цветастая ночнушка, каких много в шкафу у меня в комнате и в которых я хожу там почти постоянно.

Это намёк и я его поняла, надела эту ночнушку. Повернулась, чтобы собрать простынь. Подошла к кровати и уже потянула ткань, когда в дверь постучали.

Странно. В мою комнату обычно стучали только после того, как скрипнет замок. Горничная обычно так предупреждает, что сейчас войдёт. Но мне всегда всё равно, войдёт она или не войдёт. Потому что я не могу указывать ей что делать, кто-то указывает и без меня.

И сейчас кто-то стучал в дверь.

– Входите, – сказала я и напряженно остановилась возле кровати.

Вошла горничная, та же что всегда убирает в моей комнате. Она кивнула, и так же, как всегда, не глядя мне в глаза, прошла, остановилась у кровати, посмотрела, что я пытаюсь снять простынь и сказала:

– Вы можете пройти в свою комнату.

Я глянула на кровавое пятно. Девушка не смотрела на него, взгляд её был опушен в пол, наверное ей приказали на меня не смотреть. Ну и ладно, пусть сами стирают свои простыни, я оставила её и пошла из комнаты.

Когда вышла в коридор и поняла что я на третьем этаже, обернулась, посмотрела на дверь в торце. На ту, самую страшную дверь и скорее пошла отсюда.

Странно, что теперь меня никто не сопровождал, неужели они не бояться что я сбегу? Хотя теперь мне уже совсем не хотелось никуда бежать. Ведь если меня поймают, обязательно поведут туда, в эту комнату. А я не хочу. Боюсь до жути. Лучше буду послушной.

Я дошла до своей комнаты на втором этаже и сразу в ванную. Там уже была наполнена ванна и зажжены ароматические свечи. Делать нечего пришлось скинуть с себя эту цветастую рубашечку и шагнуть в ароматную жидкость с лепестками и небольшим слоем пены.

Я села, откинула голову и закрыла глаза…

И всё поплыло. Я бы хотела думать о чём-то другом, но то, что сейчас случилось в той, белой комнате заполнило всё пространство не только тела, но и мозга. Всё повторялось, каждое движение, каждый жест, каждое дыхание. Я переживала всё это снова. Моя рука под водой скользнула вниз и я дотронулась до складочек, тронула клитор. Я не понимала зачем это делаю, но это было приятно. Вторая ладонь легла на грудь, сжала её. Я медленно вздохнула.

Снова лицо этого человека пред моим лицом. Надвигается. Я чувствую его дыхание, упираюсь ладонями ему в грудь. А он давит и вдавливает в меня свой член. Я облизала губы. Тело мое стало горячим, от воды или от прикосновения пальцев.

Открыла глаза, резко села.

Очнись. Он насильник, монстр, он покупатель.

Тогда почему я не могу перестать думать о нём?