Валерьянка для кота. Вторая книга - Ольга Гринвэлл

Михаил заехал домой, принял душ, переоделся в более удобную одежду — джинсы и футболку. В карман кожаной куртки положил бумажник и телефон. Ещё раз осмотрел гостиную и кухню — ничего не забыл. У него не было других планов, кроме одного — искать свою жену. Абсолютно непонятно где. Наверное, просто будет ездить по городу, всматриваясь в лица прохожих. Завтра ему кровь из носа  нужно привезти Леру в больницу к ее отцу — он обещал.

На улице быстро темнело. К тому времени, как Михаил въехал на МКАД, уже включились фонари и теперь отражались на мокром от дождя асфальте. Настроение мужчины было подобно слякотной погоде — такое же унылое. Он ехал куда глаза глядят, просто нарезал километры по городу. Дома находиться не мог, друзей видеть не хотелось и все, о чем думал — где может быть эта сумасшедшая. Несмотря на то, что при одной мысли о Валерии его мозг буквально выплескивал фонтаны ненависти, сердце стискивала тоска, и ругательства в ее адрес застревали в горле.

Непокорная, упрямая, слишком резкая и неуправляемая. Такая же огненная, как и ее спортивная машина. Чертова ведьма! Михаил вспомнил, как гнался за ней по улицам, еле успевая маневрировать между транспортом и полосами движения. Так, стоп!

В памяти возник тот маленький, заросший тополями дворик, где девушка припарковала машину и поспешно спустилась вниз. Михаил ещё в шутку решил, что Лера втайне ходит в клуб мужененавистников. Вот оно! Только бы вспомнить где это место.

Остановившись в том самом чудом найденном дворе, мужчина какое-то время сидел в машине. Есть ли шанс, что Лера находится именно здесь? А если нет, то что тогда? Простонал, представив ожидавшее его разочарование, вышел из машины и направился к дому. Свет на цокольном этаже горел, но едва он подошёл к лестнице, ведущей в подвал, погас. Вытащив телефон из кармана, включил фонарик.

— Эй, ты кто? — от грубого мужского голоса Михаил напрягся.

— Темно на лестнице.

— Нечего тебе там делать. По нужде в кусты, — недовольно прорычал мужик, и, наконец, Михаил увидел его. Ничего себе громила! Теперь уж точно можно ехать обратно — Леры здесь быть не может.

— Я ищу жену, — неожиданно для самого себя выпалил Миша. — Свою жену.

Громила рассмеялся.

— Да все ищут. — Но вдруг сделался серьезным: — Валерию, что ли?

Сердце сделало резкий скачок, ударившись о рёбра, упало вниз, а слова вылетели сами собой:

— А ты ей кем будешь?

— Тренер. Это мой спортивный клуб. — Он отступил, пропуская Михаила к тяжелой двери. — Сильно на девку не наезжай, — добавил уже в спину.

— На Леру? Да эта отрава сама на кого хочешь наедет.

— Да не отрава она. Притворяется девка. Осторожно там — темно. Она уже легла спать.

— Легла спать?

Внутри и впрямь была самая настоящая кромешная тьма, такая, что даже яркий айфоновский фонарь с трудом с ней справлялся. Пока Михаил добрался до ещё одной двери, пару раз чуть не упал. Справившись с задвижкой, открыл ее, постоял, освещая фонарем помещение, и, услышав сдавленный писк где-то в углу, повернул голову в ту сторону.

— Лера!

— Выключатель справа, — услышал ее голос.

Бурная радость на миг залила его с головы до ног, тут же сменившись раздражением и злостью. Щёлкнул тумблером, и помещение залилось неярким светом двух подвешенных под потолком плафонов. Михаилу понадобилась пара мгновений, чтобы разглядеть боксерский ринг, подвешенную «грушу», затем его взгляд остановился на сложённых матах в углу и девушке, сидевшей на них, завернувшейся в плед и дрожавшей то ли от холода, то ли от страха.

Медленно Михаил приближался к ней, не отрывая взгляда от расширенных глаз Леры, в которых плескалось столько эмоций, что понадобилось бы уйма времени, чтобы их понять. Но его не было, да и не собирался он это делать.

— Ну? Что ты застыла? Вставай, поедем домой.

Ярость душила и клокотала, готовая вырваться потоком грязных ругательств в адрес Леры. Он не спал два дня, мотался по всему городу, а она сидит здесь, такая спокойная, и ещё упрямо задирает нос?! Как же ему хотелось ударить ее! Он не мог. Женщин нельзя бить. Вот если только по жопе, крепко так, ладонью, чтобы визжала, лёжа у него на коленях. От этих мыслей Михаила бросило в жар. Он опустился на маты возле Леры.