Принеси мне, Санта, антидепрессанты - Ашира Хаан

На следующее утро я пробежала пять километров. А потом пошла к косметологу, маникюрщице и стилисту.

На Восьмое марта на работе я получила пять букетов, три коробки конфет и приглашение в театр. Возвращаясь домой сияющая, хмельная от шампанского, слегка безумная от мартовского шального ветра, я думала — ну почему я не решилась пойти к врачу раньше? Зачем были эти два года уныния и серости?

Два года из моей единственной и неповторимой жизни.

Апрель сиял ярко-голубым небом, напоминающим мне глаза Максима Игоревича, чтоб его черти побрали! Поэтому на небо я не смотрела. Я смотрела на бегущие под рыхлой коркой снега ручьи, на набухающие почки, в зеркало и на свой мессенджер, где множились сообщения от мужчин, которые просто как с цепи сорвались. Если я выходила на улицу и со мной никто не знакомился — я на всякий случай щипала себя. Вдруг сплю? Но уже через пару минут подходил какой-нибудь симпатичный парень, и все становилось на свои места.

Временами у меня случались рецидивы — я плакала в кабинете психотерапевта. Конечно, я не могла ему сказать, о ком плачу. Только уточнила, что это совсем не тот, о ком я рыдала на пустом елочном базаре в последний день года.

— Что ж, это и есть здоровье — когда каждый день болит в новом месте! — Оптимистично заявил мне терапевт.

И я расслабилась.

До такой степени, что однажды, возвращаясь с вечеринки, была в таком отличном настроении, что поленилась ждать лифта и побежала по ступенькам пешком. Еще полгода назад я уставала, поднимаясь на второй этаж, а тут взлетела на пятый, даже не запыхавшись.

Почти на пятый.

Потому что на четвертом наткнулась на сидящего на лестнице Максима. В пальцах у него была сигарета, а цвет глаз напоминал уже не небо, а его отражение в мутной бензиновой луже.

— Нина?

Он быстро затушил сигарету и встал.

— Привет… — неловко сказала я, не зная, куда деваться.

— Ты очень красивая, — сказал он, рассматривая меня беззастенчиво и нагло. — Особенно, когда улыбаешься. Тебе идет.

Ему бы тоже шла улыбка, но — увы, сейчас ее не было. Он вообще выглядел не очень хорошо — словно рубашка, которую еще влажной запихнули в глубину шкафа, а теперь достали и забыли погладить. Вроде и видно, что раньше был сияющим и красивым, но сейчас какой-то помятый и усталый.

— Что-то случилось? — Спросила я, сама себя ругая за продолжение разговора.

Пусть его Катюша утешает, я-то тут при чем?

— Нет. То есть, да… — он въерошил светлые волосы, уводя взгляд в сторону. — Неважно. Я рад, что у тебя все хорошо.

— Зато у тебя плохо.

— Бывает, — пожал он плечами.

— Ты же психолог? — Удивилась я. — Разве ты не должен решать все проблемы щелчком пальцев?

— Это не так работает… — покачал он головой. — То, что я понимаю, что со мной, не делает происходящее легче.

— Я могу как-то помочь?

Ну блин, зачем я это делаю? Где он и где я? Чем я могу ему помочь?

Максим ощутимо поколебался, прежде чем мне ответить.

— Можешь. — Он резко вздохнул. — Вызови такси, пожалуйста, у меня даже телефона нет.

Комментарии я оставила при себе. Хотя, конечно, хотелось задать десяток вопросов и немного поехидничать на тему прекрасной Катюши, выставившей мужика на лестницу в одной футболке и без телефона.

— Хорошо, без проблем, — я потянулась к карману. — Только там какой-то апокалипсис, сама ждала машину почти час.

— Ничего страшного, просто скажи мне, когда подъедет.

— Хм… — я посмотрела на экран. — Обещают, что через полчаса.

— Хорошо. — Максим снова сел на ступеньки. — Спасибо.

— Будешь тут сидеть и ждать? — Удивилась я.

— На улице еще холоднее, — хмыкнул он.

— Пойдем, — сказала я, дергая его за рукав футболки. — Пойдем ко мне, чаю выпьешь, а то и правда заболеешь.