Черные вороны 9. Пекло - Ульяна Соболева

Я бросила взгляд на часы и, прихватив сумочку, вышла из комнаты. После сбора средств для фонда мы поехали домой к Изгою. Весь вечер я ждала Максима, смотрела на часы, несколько раз набрала его номер, но позвонить не решилась. Не хотела мешать. Если он обещал вернуться побыстрее, то обязательно вернется. В конце концов, толпа утомила меня, и я вышла на улицу подышать прохладой. Я сидела в беседке, прислонившись спиной к холодному мрамору, и думала о том, что все эти три года я была безмерно счастлива. Каждый день, каждую минуту с ним, с нашими детьми, с недолгими

встречами наедине, но мое счастье граничило с дикой эйфорией. Я впитывала и наслаждалась каждой секундой, потому что жизнь научила меня ценить мгновения.

* * *

— Совсем охренел, Макс?

Я повернул голову влево, глядя, как Воронов усаживается на кресло рядом со мной. Невольно задумался о том, как он может делать это с таким чувством осознания собственного достоинства и великолепия, что аж тошно стало. Он был идеален даже в этом.

— Опаздываешь.

— Конечно, — я прочитал это слово по его губам, даже не услышав его, потому что Андрей слегка прикрыл одну часть лица ладонью, при этом умудряясь презрительно шипеть на меня с другой стороны, — я же, как идиот, сидел и ждал тебя в ресторане, а ты тут…а у меня новая информация появилась…а кстати, что ты там делал, твою мать, что не пришёл?

О, поверь, тебе лучше не знать.

— Я же предупредил, что не приду. Ты почему-то решил иначе. Ну и кто тебе доктор?

Он сжал ладонью подлокотник кресла, бросив на меня такой уничижающий взгляд как раз в стиле Андрея Воронова, что я ярко представил эти пальцы на моей шее. Причём так явно, что на секунду даже стало трудно дышать.

— Ты еще и моё место занял.

Вот как можно говорить одновременно еле слышно и при этом настолько угрожающе, что любого другого ублюдка это бы напугало? Бесспорный талант, нельзя не признать.

— Нет, я занял место рядом с моей женой.

— И оно принадлежит мне вообще-то.

— Оно, как и моя жена, принадлежит только мне, Воронов. Смирись.

Вы когда-нибудь слышали звук закатывающихся глаз? А если он еще на фоне громких аплодисментов, раздавшихся, когда Лекса вышла на сцену? Нет? А я вот, кажется, слышал. Очень и очень, и очень громко, причём.

— Позёр.

Слегка склонившись к брату, который даже хлопать умудрялся элегантно. Ну чистой воды позёр. Особенно, когда широко улыбнулся жене, остановившейся напротив него и произносившей речь под биты собственной песни.

— Прости, любимый.

От тихого голоса, прозвучавшего у самого уха, по затылку мурашки пробежали. И следом за ними там же прошлись тонкие горячие пальчики, заставив на мгновение затаить дыхание.

Дарина. На это ведь способна только она. Вот так появиться словно из ниоткуда и растворить весь окружающий мир в доли секунды. Одним словом. Хотя нет. Не словом, конечно. Выдохом. Горяяячим. Обдающим ухо струёй настолько жаркого воздуха, что собственные брюки становятся пи**ц какими тесными.

Она отходила проверять детей. На концерт оставались старшеклассники, для малолеток он, конечно, не подходил. Жадно смотреть, как Дарина поправляет выбившийся из наспех собранных в высокий хвост волос локон, параллельно нежно улыбаясь Лексе. Я, наверное, совсем конченый идиот, что чувствую уколы ревности в этот момент? Даже когда она улыбается и смотрит на свою подругу и невестку? Иначе как объяснить это вспыхнувшее на короткий миг раздражение, когда её внимание занял кто- то другой. Или другая. Сразу после того, как она смогла вновь возбудить меня одним прикосновением.

Реальная одержимость на пару с желанием доказать этой маленькой ведьме, кому на самом деле должны доставаться сто процентов её внимания. И улыбок. Особенно улыбок.

— Так волнуюсь, — она склоняется ко мне, касаясь легко ладонью моего запястья, и кивнув головой на широкий проход в зале. Там стояла толпа детей, громко закричавших, когда Лекса начала петь, — Еле получила у директора разрешение стоять им там. Они не захотели сидеть. Хотят танцевать и всё такое.

— А я тебя хочу.

Резко. Повернувшись к ней всем корпусом, и на ухо. Чтобы ощутить кожей, как моментально она напряглась. Чтобы смотреть, как забилась нервно вена на шее. Короткие секунды, пока в зале не потух свет, а я не ощутил, как сжались на запястье те самые горячие пальчики.

— Эту проблему как решишь?

Сглотнула. И посмотрела на меня. Застыла, и я вижу, как её взгляд медленно опускается по моему лицу. К губам. Потом вверх — на глаза.

— М? Малыш?

Наклонившись ниже, чтобы чувствовать, каким рваным и горячим вновь стало её дыхание. Мучить её? Я думал, что хочу заставить её страдать за то, что сделала она. За то, что не послала к чертям и директора, и приют, и детей, и Лексу с её долбаным концертом, и вынудила меня прерваться и ехать сюда. В эту огромную толпу людей. В то время, как сейчас мы могли бы…а эта ведьма просто переиграла меня. Одним предложением. Одним грёбаным ёмким предложением. Нет, вопросом. Провокацией. Вызовом.

— А разве не ты решаешь проблемы в нашей семье?

И прикусила нижнюю губу. Вновь. Чтобы сорвать планки на хрен. Вновь. Чтобы заставить звону собственной крови в ушах затмить грохот рока, под который скакала на сцене Лекса. Стало жарко. Вновь. Нет, на этот раз невыносимо. Настолько, что стянул с себя пиджак и сложил его на колени Дарине. Расстёгивая верхние пуговицы рубашки и продолжая смотреть на неё, не в силах оторваться, да. В очередной раз. Где-то слева взревела толпа подростков под очередной громкий аккорд. Почти такой же громкий, как выдох Дарины, когда я засунул правую руку под пиджак и начал тянуть вверх её платье.

— Мааакс…

Скорее всего, это моё воображение рисует её тихий голос в ушах. Он сопровождается ещё одним выдохом, когда я подаюсь слегка вперёд, вместе с этим задирая подол платья под пиджаком. До тех пор, пока ладонь не скользнула под лёгкую ткань и не коснулась кружева трусиков.

— Мааакс…пожалуйста.

— Смотри на сцену.

В широко раскрытых глазах непонимание сменяется изумлением…и жаждой. Да, девочка, хочу, чтобы тебя припекало так же, как и меня сейчас. Когда хочется содрать с себя даже кожу от желания трахнуть тебя. Не хочу проходить эти пытки в одиночестве. Любые другие — пожалуйста. А эту — только с тобой.

— Макссс…

Шипит моё имя, быстро облизывая губы, когда я пальцами отодвигаю в сторону трусики, раскрывая её для себя.

— Смотри на сцену, Дарина.

Повторить, склонившись к ней, жадно рассматривая её побледневшее лицо, завораживающее в свете софитов. Завораживающе возбужденное. Дышит тяжело и быстро. Прерывисто. Тебе тоже не хватает грёбаного воздуха в этой дыре, малыш?

— НА. СЦЕНУ.