Нелюбимая - Екатерина Орлова

Тамила

Я просыпаюсь от того, что кровать слегка покачивается. Приоткрываю глаза и вижу, как Рома садится на краю. Ставит локти на колени и зарывается пальцами в волосы. Сидит так пару минут. За это время я успеваю полностью проснуться и, нахмурившись, смотрю на него. Потом он встает и, практически бесшумно отодвинув в сторону стеклянную дверь, скрывается во дворе. На улице слишком темно, чтобы я могла что-нибудь рассмотреть через штору, которая колышется от легкого бриза. Я встаю и на цыпочках подкрадываюсь к двери. Отодвигаю тонкую ткань и выглядываю во двор. Рома стоит у невысокого заборчика, отделяющего бунгало от пляжа. Его локти стоят на ограждении, пальцы сплетены на затылке, голова опущена. Он очень тяжело и быстро дышит. Мне кажется, я даже могу услышать, как сильно колотится его сердце. Понятное дело, все это я додумываю, но мне кажется, что я могу почувствовать его боль на расстоянии.

Медленно подхожу к Роме и становлюсь рядом. Опускаю ладонь на его спину, и он вздрагивает от этого прикосновения. Да, я не ошиблась, его сердце колотится так быстро, словно намеревается выскочить из груди.

– Плохой сон? – спрашиваю тихо, словно боясь его потревожить.

– Возвращайся в постель, – хрипло, задыхаясь, отвечает он.

– Ром…

– Тами, иди в постель, – настойчивее.

Я качаю головой, хоть он этого и не видит. Не могу сказать точно, откуда, но я знаю, что он сейчас нуждается совсем не в одиночестве. Ему нужно, чтобы кто-то был рядом. Чтобы было с кем помолчать. Мы стоим в тишине долгое время. Моя ладонь все еще лежит на его спине, и постепенно дыхание Ромы выравнивается. Он наконец поднимает голову и смотрит на океан. Таким серьезным я его еще не видела. Обычно он веселый, любит дурачиться, отпускать глупые шутки, несет чушь… да что угодно, только не то, что сейчас написано на его лице. А там боль и такая тоска, что даже мне хочется взвыть. И это его настроение словно передается мне через руку. Захватывает сердце, отчего то сжимается в комочек, пульсирует, отдавая тягучей, ноющей болью где-то под ребрами. Я смотрю на хмурого, глубоко несчастного мужчину, и мне впервые в жизни хочется приласкать кого-то не потому что так надо или потому что я хочу сама, а потому что знаю, что он в этом нуждается. Но я не двигаюсь. Знаю, что после этой ласки не смогу вернуться в нормальное состояние. Ничего не будет как прежде.

– Ром, а поехали покатаемся по острову. Ты ведь наверняка, как и я, еще ничего здесь не видел.

Я больше не могу молча стоять и смотреть, как он умирает изнутри. Как в нем все меньше остается от того балагура, с которым я познакомилась, и который втянул меня в авантюру со свадьбой. Слегка царапаю ногтями его спину, Рома поворачивает голову и прожигает меня своими бездонными глазами. Сверлит взглядом минуты две, а потом коротко кивает.

– Только сначала купим тебе кольцо.

– Какое кольцо?

– Обручальное. Меня раздражает, что мужики пялятся на тебя и даже не осознают, что ты глубоко замужняя женщина.

Я выдыхаю, когда в ответ на мою улыбку на его лице тоже появляется крохотное свидетельство веселья.

– Глубоко замужняя, да? – передразниваю я.

– Не настолько глубоко, насколько хотелось бы, конечно, но…

Я легонько шлепаю Романа по плечу и смеюсь, испытывая облегчение. С таким Ромой мне привычно находиться рядом. Такого я знаю и понимаю. Но тот, который был еще минуту назад… Задумчивый и хмурый, полностью погруженный в себя… Я не знаю, что делать с таким. Как вести себя рядом с ним, что говорить, чем помочь. И мне страшно, потому что я знаю, какие чувства он запер внутри себя. Знаю и могу почувствовать то же самое. Когда ты любишь человека, когда зависим от него, но в силу обстоятельств вы не можете быть вместе. Это просто пытка, которую ты раз за разом проживаешь, мысленно выдергивая волосы от отчаяния, потому что ничего не можешь изменить.