Я тебя научу - Лея Кейн

Высококлассный ресторан, располагающий изысканной атмосферой, встречает меня, как первую гостью вечера. Богатырев уже в вип-зоне, отделяющейся от основного зала ширмой, без интереса изучает меню и потягивает сигарету. При моем появлении лишь стряхивает пепел, обдает одобряющим взглядом, словно горячим паром, и кивает на кресло напротив.

— Ты ешь рыбу? — спрашивает, вернувшись глазами к меню.

— Ты же сейчас не про «селедку под шубой»? — подшучиваю я, стараясь как-то разрядить напряжение. Мы малознакомы, он немногословен, я с ним против воли. Бокалом вина тут не расслабишься.

— Нам два стейка из семги, — делает он заказ. — И «Ла Джойя».

Отдает официанту меню и винную карту, тушит сигарету и снова стреляет в меня глазами. Тихая, но волнующая музыка держит меня в тонусе. Под такую бы танцевать с любимым мужчиной после вкусного ужина, целоваться и смотреть на звезды.

— Давно ты дружишь с Мадлен?

Этот вопрос застает меня врасплох, выбив всю романтическую дурь из головы. Пристально смотрю на Богатырева и молча спрашиваю саму себя, он что, за мной следит?

— Это важно?

— Она не лучший советчик.

— Как будто тебе не все равно, с кем я дружу. Через несколько дней мы попрощаемся и больше никогда не увидим друг друга. Надо ли тратить совместное время на обсуждение вопросов, которые не касаются наших отношений?

— Тогда к чему ресторан? Мужа позлить? Удалось? Полегчало?

— Нет. — Виновато опускаю глаза. — Все стало хуже.

Павлиний хвост Богатырев не распускает, хотя мог бы позлорадствовать и напомнить мне, какая я набитая дура.

— Чем вас, женщин, привлекают такие трусы и неудачники?

— Себя ты относишь к везунчикам, так? — криво улыбаюсь я. — Считаешь победителем, выигрывая в карты чужих жен? Чего ты добиваешься, демонстрируя передо мной свою власть?

— Ты даже отдаленно не представляешь, насколько я победитель.

В его тоне, взгляде, словах сквозит что-то пугающее, настораживающее. Будто у меня ужин с самим дьяволом. Даже цвет его глаз — болотно-зеленый — похож на топь, в которую меня засасывает и засасывает, вопреки моим крикам и барахтаньям.

— Мне нужно в туалет, — срываюсь я, вместо того чтобы, как задумывалось изначально, снять туфлю, погладить пальцами ногу Богатырева под столом, завести его, дотронувшись ими до паха.

Не выйдет из меня стервы-изменщицы.

Скрывшись с его глаз, я влетаю в туалет, швыряю сумочку на каменную столешницу и руками опираюсь о край раковины. Сердце трепыхается. Совесть мелкими острыми зубками рвет меня на части. Обручальное кольцо превращается в неподъемное во всех смыслах украшение.

Снять его никак не получается. Открываю воду, намыливаю палец и, поджав губы, все-таки срываю с себя кольцо. Бросаю куда-то на пол и, выдохнув, задираю лицо к потолку.

Как он может обвинять меня в чем-то, продав, как вещь? После такого я не чище этого общественного туалета! Богатырев прав, Ден трус и неудачник. Вот за кого я вышла замуж!

Мне предстоит хорошенько подумать, стоит ли сохранить наш брак после выплаты долга. Пока я склоняюсь к тому, что развод неизбежен. Осталось лишь решить для себя, смогу ли я жить без Дена, или завою через неделю от тоски?

Дверь туалета, которую я забыла запереть, приоткрывается, и на пороге возникает Богатырев. Сунув руки в карманы брюк, распрямляет плечи и смотрит на меня сверху вниз.

— Ты сама захотела этот ужин.

— Все чудесно, — вру, перекрывая воду. — Правда. Дело не в тебе. Ресторан шикарный…

Дотянувшись до сумочки, вздрагиваю из-за громко хлопнувшей двери. Богатырев щелкает замком, расстегивает пиджак и, ослабляя галстук, медленно приближается ко мне. Я ягодицами упираюсь в раковину, положив ладонь на грудь. Страшно? Не то слово! У меня ноги дрожат от его нахрапа.

С хозяйской одержимостью подхватив меня за талию, садит на холодную столешницу, рукой пробирается под подол моего платья и разводит мои ноги.

Я забываю, как дышать, глядя в его глаза — жаждущие, дикие, раздевающие. Единственное, что не умеет маскировать Богатырев, — это сексуальный голод, страсть, желание необузданно трахаться.

Пальцами пробирается под полоску моих трусиков и, коснувшись моих складок, вызывает в них пульсацию. Будто дефибриллятором заводит мой аппетит. Я судорожно выдыхаю, следя за сменяющимися очертаниями его лица. В нем все — власть, злость, чувство пресыщения, граничащее с безумием. Этот человек — неразгаданная тайна, обросшая непробиваемым панцирем. И мне начинает казаться, что его склонность к победам над женщинами, — это ничто иное, как последствия какой-то травмы. Не мог парень, воспитанный извращенцем, добиться признания в мире бизнеса. Максимум, чем бы он сейчас обладал, — репутация кобеля. Выходит, причины его поступков гораздо глубже.