Разорванная связь - Джей Бри

Я слишком чертовски ценна, чтобы умереть честной смертью.

Слава Богу, Сейдж здесь, со мной, и мне есть с кем закатить глаза от дерьма, происходящего в этой комнаты. Шепот даже не осторожный, они просто открыто говорят о том, какая я ужасная.

Ну и ладно.

— Ух ты. Он действительно зол на тебя, не так ли? — шепчет Сейдж, доставая свой ноутбук и устраиваясь поудобнее.

Я пожимаю плечами. — Злится — значит, может пережить. Я почти уверена, что мы уже вышли из этого состояния и находимся на стадии «Я желаю Фоллоуз умереть».

Сейдж гримасничает. — Это… действительно чертовски ужасно. Джованна тоже такая.

Я снова пожимаю плечами. Я ничего не могу с этим поделать, кроме как найти способ выбраться из этой адской дыры, пока нас всех не убили.

Даже когда зал заполняется, места вокруг нас остаются пустыми, как будто у нас чума или что-то в этом роде. Шепот ничуть не сдержан, всем здесь наплевать на то, что я думаю о том, что они все говорят обо мне.

Я наслаждаюсь свободой для рук, которую дает мне это дерьмо.

Девушки спереди наконец отходят от Нокса и занимают свои места в первом ряду, их кокетливое хихиканье громко звучит в зале, даже когда все начинают затихать. Мои узы корчатся в глубине моего нутра, недовольные всей этой ситуацией, но я подавляю их.

— Хорошо. Успокойтесь все! Сегодня нам предстоит многое обсудить.

Комната довольно быстро затихает, парни, кажется, уважают его, а девушки в классе строят ему глазки. Даже те девушки, которые связаны, смотрят на него с благовением, что я понимаю.

Нокс действительно чертовски горяч, но этот парень также и мудак, так что, думаю, это аннулирует все его внешние заслуги.

Он ни разу не посмотрел на меня с момента, как начал урок, но кокетливо улыбается девушкам в первом ряду все время, пока говорит. — Итак, на прошлой неделе мы остановились на начале раскола Одаренных и подъеме Сопротивления. Помнит ли кто-нибудь самое первое, что Сопротивление сделало в качестве акта насилия против Одаренных?

Одна из девушек поднимает руки, выпячивая грудь и выгибая спину, словно она на съемках порнофильма, а не в лекционном зале. Черт, мысль о том, чтобы провести следующие три года в ловушке здесь с этими девушками… нет, это уже совсем другой уровень пиздеца.

Нокс ухмыляется, обращаясь к ней, а она лучится, отвечая: — Они нашли всех Неодаренных, которые родились от Одаренных. Аномалии и тех, у кого не было Связных. Затем они начали охотиться за ними и убивать, утверждая, что они недостойны нашей родословной.

Черт.

Я точно знаю, о чем думает Нокс, но ничто не готовит меня к тому, что он переведет свой темный взгляд на меня. Сейдж переместилась на своем кресле, чувствуя себя неуютно под его испепеляющим взглядом, направленным в нашу сторону, но ей не стоит беспокоиться. Он жаждет моей крови.

— Фоллоуз, присоединяйся ко мне для демонстрации. — Глаза Нокса смотрят на меня с вызовом, и мою кожу начинает покалывать, когда я чувствую, как все поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. Я поднимаю подбородок, даже если мне неловко, я не отступлю перед этим засранцем.

Он даже не представляет, чем я пожертвовала ради него.

Я встаю и иду по рядам, пока не оказываюсь у входа в комнату, и весь лекционный зал смотрит на меня. Хихиканье девочек в первом ряду граничит с нелепостью, и звучат они как двенадцатилетние дети.

— Неодаренные Связные — редкость, но, к сожалению, они случаются. Олеандр — яркий пример того, когда все идет не так.

С трудом, но я сохраняю спокойное выражение лица, когда начинается хихиканье и шепот. Гейб проводит рукой по лицу, но не двигается, чтобы остановить Нокса, их дружба и преданность друг другу намного сильнее, чем слабая связь, которую мы разделяем.

Ту, от которой, как он думает, я отвернулась.

— У нее пять Связных, все с силой и способностями выше среднего, а у нее… ничего. Ни способностей, ни сродства, абсолютно ничего, ради чего стоило бы держать ее рядом.

Шепот становится громче, и я пытаюсь отгородиться от него. Я знаю, о чем они думают, отвергнутые своей собственной Связной в таком грандиозном чертовом спектакле, но это ничего такого, что он уже не говорил мне раньше.

— Мы не похожи на Сопротивление, поэтому мы не убиваем людей за то, что они родились, не имея никакой реальной пользы в нашем обществе, но важно помнить нашу историю, не так ли, Фоллоуз?

Я смотрю на них всех и запоминаю их лица.

У меня есть возможность убить их всех прямо сейчас, не дрогнув, но я не гребаный монстр, как бы плохо они все ко мне ни относились. Я выше этого дерьма.

Я снова повторяю свою мантру в голове: «Лучше быть ненавидимой и живой, лучше испытывать боль, чем быть убийцей, лучше быть одинокой, но в безопасности».