120 дней Содома - Маркиз Де Сад

Итак, грядет новый бум – бум маркиза де Сада. Россия, каквсегда, отстала от Европы. Впрочем, и сама Европа не так уж давно признала закнигами маркиза право на существование. Мы обратились к известномуисследователю творчества писателя, философу МИХАИЛУ РЫКЛИНУ с просьбойрассказать о феномене маркиза де Сада.

—Михаил, каково положение маркиза де Сада и его книг вофранцузской литературе?

– Маркиз де Сад с большим трудом «включался» влитературу, был самой запретной фигурой во французской литературе. Еще сороклет назад его книги можно было читать только в Национальной библиотеке. Первоеиздание писателя с указанием имени издателя Жан-Жака Повера вышло в 50-е годынашего века. До этого, в основном, издания были анонимными, как бы пиратскими./Особенно много их выходило в Бельгии/. И ведь творчеством писателяинтересовались и пытались его осмысливать такие известные философы и писателиФранции, как Жорж Батай, Пьер Клоссовски, Ролан Барт, Морис Бланшо, Симона деБовуар, Альбер Камю…

—Чем вы объясняете интерес этих утонченных людей к де Саду?

– Интерес объясняется тем, что собственная позицияБатая, Бланшо, Клоссовски формировалась во многом под его влиянием. В другихслучаях пружины интереса другие: Барт вводит через Сада понятие «чистойтекстуальности», Бовуар – проблему ответственности литератора. Поэтому речьидет не просто об еще одной академической интерпретации текстов Сада, но преждевсего о прояснении все новых и новых ликов его письма, В каком-то смысле этоблизко затрагиваетXIXиXXвек. Не случаен запрет, наложенный на него, в этом делеслучайностей не бывает! Сочинения де Сада содержали нечто, с чем общество немогло примириться, не могло в себя принять, не саморазрушаясь

– Из вашего рассказа вытекает, что Сад был любопытнойфигурой…

– Фигура эта остается достаточно живой и поныне.Исторически было несколько тактик введения Сада в культуру. Немцы, например,впервые опубликовав «120 дней Содома» в 1900-м году, представляли Сада какученого, гениального предвестника психиатрии, составившего уникальнуюпериодическую систему человеческих извращений. Они не принимали его всерьез какписателя… Проблема Сада заключалась и заключается в том, что используемое имписьмо отрицает за обществом право на существование. Общество, само собойразумеется, не может допустить свободную циркуляцию текстов, которые оспариваюти осмеивают его основы (например, запрещение инцеста).

—Но сам Сад в «Философии в будуаре» довольно точно определилсвою позицию: он был убежденным республиканцем!

– Сад сделал из опыта Французской революции рядуникальных выводов. Например: ни одно преступление против человечества в режимереволюции неможет быть осуждено, потому что при этом режиме преступлениестановится нормой. Это глубокий ход. Так что Сад был в какой-то мере идеологомреволюции, возглавлял секцию Пик в районе Венсеннской площади. Впрочем, междуего политической деятельностью и литературным творчеством есть существеннаяразница, И не случайно он в итоге подвергся гонениям и со стороны французскойреволюции! В самой этой революции столкнулись две концепции Сада и Робеспьера:одна настаивала на сугубо атеистическом характера режима, другая требовалагаранта, Робеспьер был, в конце концов, вынужден прийти к Высшему Существу. Садже был ярым противником тотализации революции, в том числе, – теологической…

—Я знаю, что вы некоторое время жили во Франции. С кем вытам встречались? Как относятся сейчас к маркизу де Саду на Западе?

– Я провел во Франции больше года по приглашению Высшейшколы социальных наук и Дома наук о человеке. Сначала эта была научная работа,писал книгу, а затем я занимался преподаванием. Мне повезло, работал с такимиизвестными философа ми, как Жак Деррида. Феликс Гватари, Жан-Люк Нанси, ЖакБодрийяр. Кроме Парижа читает лекции в Страсбурге, Германии…