Виновник завтрашнего дня - Арина Александер

— Да уж, — протянул Влад, почесав затылок, — угораздило тебя капитально. Я только подошел к ней — сразу подумал: ой бедный Лёха-а-а-а.

— Шило в заднице — и это мягко сказано, — улыбнулся Гончаров, разглядывая кончик тлеющей сигареты. — Так и просит ремня.

— Что я могу тебе сказать, — подытожил Влад и, подняв голову, посмотрел на окно кухни, отмечая легкое колебание штор. — Любовь не спрашивает: когда и с кем. Сам на собственной шкуре это испытал. И чем больше ты ей противишься, тем больше она нагибает. И будет нагибать до тех пор, пока не сломаешься. Все ломаются. И ты сломался. Это нормально. Естественно. Было бы хуже, если бы упирался. Тогда стопудово угробил бы девчонку. Тебе стоит набраться терпения и выждать нужный момент.

Лёгким щёлчком пальцев Лёшка отправил окурок в урну и оттолкнулся от капота новенького внедорожника. Особо не замарачивался в выборе машины: взял ту же марку того же цвета. Поврежденную тачку пришлось оставить на СТО, попросив Шамрова взять под контроль процесс реконструкции.

Они недавно приехали и сейчас устроили себе так называемый перекур. У Варланова не получилось поговорить спокойно, так хотя бы на стоянке обсудят некоторые моменты. У Лёшки в горле уже першило от сигарет, а всё равно, стоило затронуть тему с Турским, как рука сама, непроизвольно лезла за очередной порцией успокоительного.

Не собирался таиться от Шамрова. Рассказал всё, как есть. Шамрову можно. С кем тогда делиться, если не с ним? Поведал и о чувствах своих ненормальных, и окруживших со всех сторон запретах. А оно, с*ка, как назло, хочется. Да так, что не одно сравнение не подходило. Просто болело всё тело и точка. Если бы речь шла только о сексуальном напряжении — не вопрос — трахнул бы первую попавшуюся под руку тёлку и думать забыл о ломящихся от напряжения яйцах, но… дело ведь не только в болезненном стояке. Мало сунуть хер и кончить. Ма-ло. Ему Ладку хотелось. Именно её. Всю. Целиком. Губы её пухлые блядские хотел; грудь, к которой постоянно тянулись руки, а самое главное — до одури желал испробовать её сокровенное местечко. Её нетронутую никем девственность. От одной только мысли, насколько в ней узко и сладко темнело в глазах и вело… вело, будто обдолбанного. Во рту сразу пересыхало, пульс учащался, а в паху разливалось адское пламя. Ещё недавно и представить не мог, что можно так сходить с ума по ком-то.

— Легко сказать «выжди нужный момент». Я уже за*бался его ждать, — психанул Гончаров, принявшись расхаживать вдоль тротуара. — Даже сякальник ему разб*шить не могу. Связан по рукам и ногам. Время идет, понимаешь? Уверен, это он грохнул Максима, а доказать не могу. Всё, что не нарою, это так, мелочи. Вроде и по теме, но к делу не пришьешь. То в одном месте кто-то что-то видел, то в другом кто-то что-то слышал. Знаю, что незадолго до смерти, Максим поссорился с Олегом, вот в этом направлении и рою.

— Насчёт чего поссорились?

— Да они всё не могли договориться относительно транспортировки алюминия в Прибалтику. Олег и по сей день с отцом пихают своего человека, а Скибинский что тогда, что сейчас против. Ходят слухи, что Турский подговаривал Олеговича выйти из конгломерата и объединиться с ним. Олегович, понятное дело, отказал. Вот с тех пор и начались терки за поставку. Пздц, Влад, они Гордеева убрали моими руками, прикинь? Любая заваруха — все укажут на Скибинского. Против него и так уже ополчились многие.

— Варланов в курсе?

— Я поэтому и приехал: Олегович передал кассу и просил поддержать.

— Об этом можешь даже не переживать, — мрачно улыбнулся Шамров. — Они все в одной упряжке. Никто не заинтересован в устранении Скибинского.

На это Гончаров и рассчитывал. Если конгломерат начнет зачистку, то Олегу придется или стать со Скибинским по одну сторону, или показать свое истинное лицо. А, судя по не желанию его отца мириться с должностью Ходакова — последний вариант самый ожидаемый. Лёшка сжал кулак и засадил им в ладонь.