В лапах зверя - Мария Зайцева

А у меня… медовый… месяц…

Офигенно начался.

__________________________________

Кто хочет узнать, что не так с Савой, велкам сюда: https:// /shrt/ltnY

Эпилог 3. Сандр

— Я эту сучку пристрелю когда-нибудь, клянусь! — голос тестя звучит так злобно, что, услышь это кто другой, восприняли бы угрозу всерьез. Когда Сурен говорит таким тоном такие вещи — это определенно повод напрячь булки. И начать искать пятый угол.

Но я спокоен.

Во-первых, за последние пару месяцев я уже раз десятый слышу эти угрозы в адрес своего антикризисного менеджера от своего тестя.

А во-вторых, наблюдение за женой, спокойно, с мягкой улыбкой кормящей моего сына — самый лучший релакс в мире.

— Она, блять, работать никому не дает! — продолжает Сурен, — заебался жалобы на нее читать! Нахуя ты ее ко мне загнал?

— Напомню, что ты сам просил антикризисного управляющего, — говорю я холодно, — ворчал, что у тебя там бабки проебывают, а ты не поймешь, где. И времени у тебя нет искать, полно других дел. Но наебывать тебя нельзя, надо найти наказать тварей.

Это я дословно его жалобы цитирую, если что.

— Но не до такой же степени! У меня там мужики со стажем работы на производстве под сраку лет, стонут от этой суки!

— Сурен, тебе шашечки или ехать? — отвечаю я старинным, теперь уже мало кому понятным анекдотом.

Сурен молчит, затем тоскливо ругается, употребляя тоже давно устаревшие лагерные выражения.

— Ладно, — меняет он тему, — ты мне внука когда привезешь?

— Месяца через два. Или сам приезжай.

— Блять, я не могу сейчас…

— Значит, жди.

Сурен опять ругается, высказываясь уже на тему, что дочь могла бы и посговорчивей мужика выбрать.

Я молчу.

Проявляю терпение. А мог бы и возразить, между прочим. Что не такой уж я хуевый зять. Есть и похуже. И с примерами.

Благо, за ними далеко ходить не требуется.

Его приятеля Большого взять хотя бы.

Там не один упрямый долбак, как изящно выражается Сурен, а целых двое. Так что Сурену еще повезло.

Но молчу.

Тесть скучает по дочери. И прямо-таки до безумия любит внука. Вот и барагозит, пытаясь выторговать себе преференции. Ему дай волю, поселил бы мою Лику с сыном у себя, в хоромах в Стрельне. Он там спецом дворец отгрохал такой, что местные памятники архитектуры отдыхают.

И все выманивает моих к себе.

А вот хер ему. Нам и тут хорошо.

— Дай с дочерью поговорить, — рычит Сурен, сдаваясь.

— Она кормит Сашку. Сейчас он бутылочку дососет, она тебе перезвонит.

— Нахера бутылочку? — удивляется тесть, — она же грудью кормит?

— Уже нет. Он грудь бросил.

— Это еще почему? — рычит Сурен, — дочь мою доводишь? Нервничать заставляешь?

Какие мы стали продвинутые в вопросах грудного вскармливания, надо же!

— Нет, Сашка почуял конкурента.

— Че? Это ты о чем?

— О том, что ты скоро второй раз дедом станешь, Сурен. Готовься отращивать бороду.

На том конце связи молчание. Оглушительное. Долгое.

Я успеваю прикурить и выдохнуть дым, когда трубка разражается бешеным ревом:

— Бля-а-а… Это как так? Сашке же еще и года нет? Ты вообще мою дочь из кровати выпускаешь, ебарь-террорист ты?

— Сурен, можно проявлять радость и в более приличных выражениях? Ты о моей жене и моем ребенке говоришь, — добавляю я металла в голос.

И Сурен стихает.

Он знает, что на меня можно долго орать, пользуясь преференциями наших родственных отношений, но терпение мое тоже не бесконечное.

— Черт… — выдыхает он, наконец, — сколько уже?

— Пара недель, — говорю я.

— Блять… Я выезжаю.

— Сурен… Мы без тебя справляемся.

— Даже чересчур! — рявкает он, заводясь, но затем опять успокаивается, — хочу на внука посмотреть. И на дочь, пока она еще способна самостоятельно передвигаться.

Усмехаюсь, вспомнив, какая кругленькая и смешная была моя жена на последних месяцах.

— Заодно на завод загляну. И суке этой в глаза посмотрю.

— Думаешь, это что-то изменит? — мой антикризисный менеджер явно не напугается безбашенного Сурена. Она на редкость холодная и не пугливая баба. Во время рейдерского захвата сработала по высшему баллу, спрятав печать предприятия и уставные документы, не дрогнула даже. Спокойно дождалась моего человека, передала все, а потом еще и на своем рабочем месте осталась, чтоб никто ничего не заподозрил. Ледяная стерва. Идеальный антикризисный менеджер, как выяснилось. Не ошибся я в ней.

И сейчас перетряхивает весь завод Сурена, наводит там порядки. Само собой, местным, привыкшим к спокойствию и постоянной кормушке, это всё не нравится. Но ей похер. Так что обломает Сурен зубы. Сам хотел эффективности. Вот и получит. А то завалили его жалобами старинные работники, он и размяк. Понимает, что доят, а где — не понимает. Надеюсь, к тому времени, когда доберется до места, у Татьяны уже будут результаты.

— Изменит, — рычит раздраженнол Сурен, — много на себя берет…

— Приезжай, посмотри, — равнодушно пожимаю я плечами.

Снова смотрю в окно, там моя жена уже покормила моего сына и теперь укачивает его, сидя в удобном плетеном кресле в саду, под раскидистой вишней.

Красивая, такая красивая, что до сих пор торкает в грудь, когда смотрю.

Вспоминаю, как она во время медового месяца спросила меня:

— А почему ты… Почему ты сделал так? В ту ночь? Почему не сказал ничего?

А я…

Я не смог ей объяснить, что у меня слов не было.

И язык, к херам отнимался, когда ее видел.

И в голове пустело.

А все те сдерживающие внутреннего зверя ремни с треском рвались… Она до сих пор не понимает, что сделала со мной. Тогда, той ночью.

Она думает, что я сделал.

А я знаю: она.

Всегда она.

С самого начала.

Я увидел, сошел с ума и протянул