В плену сердца - Тори Майрон

Но, увы, как и в прошлый раз, когда я увидел Ники с Марком, никакого облегчения не следует. Когда дело касается её, эмоции других людей окружают меня, но ни в какую не могут затмить моих собственных. Совсем. Что ещё раз убеждает меня: Харт точно, как и я, обладает какой-то неординарной способностью, раз ему со своей похотью, злостью и звериной энергетикой удалось это сделать. Жаль лишь, что это не помогло мне, а наоборот, обострило каждый из полутонов моей личной агонии, которую не имею понятия, как сумею приглушить.

***

– Тяжёлый день, друг?

Сквозь громкие биты музыки до меня долетает мужской голос, что заставляет наконец оторвать взгляд от одной точки на барной стойке. 

Да! Я каким-то образом оказался в баре. Зачем? Вопрос на миллион. Пить я ни за что не буду, ведь в прошлый раз лично проверил, что алкоголь в этом деле — самый херовый помощник. 

– Не день, а скорее год, – не поворачивая головы в сторону мужчины, с усталым выдохом отвечаю я, всем своим видом показывая, что не хочу ни с кем разговаривать. Но этот товарищ, по ходу, не умеет правильно толковать намёки. 

– В таком случае тебе сегодня определённо требуется собеседник, и представь, тебе невероятно повезло: я добродушно и совершенно бескорыстно вызываюсь на его роль! – бодро заявляет он и присаживается на соседний стул, слегка задевая меня плечом.

Собираюсь далеко не в самой дружелюбной форме сообщить ему, что мне на хрен не сдался никакой собеседник, но заминаюсь, когда обращаю свой взор на него: полностью выбеленные волосы, озорной взгляд, полуулыбка на губах, а голубая рубашка с замысловатыми узорами почти наполовину расстёгнута, оголяя его накачанную грудь. 

Не понял: я, что ли, в гей-бар по случайности нагрянул? Только этого мне сейчас не хватало для полного счастья. 

Бегло оглядываюсь по сторонам, отмечая, что контингент вокруг вроде как обычный. И женщин, и мужчин приблизительно поровну. И их внешний образ на первый взгляд не подтверждает мои опасения. 

– Кого-то выискиваешь? – пепельный блондин возвращает к себе моё внимание.

Смотрю на него пристально и всё никак не могу понять: для чего именно он тут плюхнулся со мной рядом? Несмотря на первое впечатление, интуиция подсказывает, что он нормальный мужик, но вот эта его не сползающая с губ улыбочка меня знатно напрягает, поэтому я предпочитаю больше не гадать, а просто сразу же пресечь наше короткое общение:

– Я никого не выискиваю и ни с кем не знакомлюсь. Давай, ты по-хорошему найдёшь кого-нибудь другого себе на вечер. 

Только я успеваю договорить, как нарушитель моего одиночества начинает задорно смеяться и опускает руку на моё плечо, тем самым напрягая ещё сильнее. 

– Не волнуйся, красавчик, ты не в моём вкусе, – елейным голосом «успокаивает» он, наклоняясь к моему лицу ближе. – Открою тебе секрет: я люблю девушек, – а вот это он уже добавляет резко пониженным тоном без тени улыбки на лице.

И надо же: теперь ни его выбеленные волосы, ни голубая рубашечка с узорами нисколько не убавляют его мужественности.

– Да расслабься ты уже. Я не кусаюсь. И точно не тот, за кого ты меня принял. Не слышал, что нехорошо вешать на человека ярлыки только по внешнему виду? – он убирает руку с моего плеча, чуть отодвигаясь. 

– Слышал. Просто мне кажется очень странным, что в пятничный вечер мужик изъявляет желание познакомиться с другим мужиком. Это, знаешь ли, навевает определённые мысли. 

– Согласен. Навевает. Но я к тебе подсел только потому, что захотел поддержать. Уж больно убитым ты мне показался. 

– Благодарен за неравнодушие, но мне не нужна компания. 

– Уверен? Мне не раз говорили, что из меня очень хороший слушатель получается. 

– Я не хочу ни о чём говорить. Тем более с незнакомцем. 

– А зря. Иногда незнакомцу гораздо легче излить душу, нежели самому близкому человеку. Давай закажем выпить, и ты мне расскажешь: кто она и что сделала?

Не дождавшись моего ответа, он подаёт бармену знак, чтобы тот подошёл к нам. 

– Откуда ты знаешь, что дело в девушке? – сдавленно спрашиваю я у проницательного прилипалы.

– Я не знал, а просто ляпнул самую популярную причину, почему молодой парень с разбитыми костяшками может сидеть один до смерти грустный в баре. Только должен отметить: ты как-то неправильно грустишь, друг мой. Сейчас мы это исправим, – он заказывает у подошедшего бармена одну из самых дорогих бутылок бурбона. 

– Я не буду пить, – категорично отрезаю я. 

– О-о, не переживай, я угощаю. 

– Да не в этом дело. Я не буду пить. Алкоголь мне не поможет, а только хуже сделает. 

– Это потому, что ты явно не тот алкоголь пил и не в той компании. 

Он наполняет два рокса янтарной жидкостью и подталкивает один мне. 

– Пей. Станет легче. 

– Не станет. В прошлый раз наутро я сдохнуть хотел. 

– Да ты и сейчас не особо похож на желающего жить, так что пей, – он делает глоток, глядя на меня со всей серьёзностью. 

– Ты не прав, я похож на желающего, чтобы меня оставили в покое. Мне не нужны ничья жалость и поддержка. Я просто хочу посидеть молча. 

– Так в чём проблема, друг мой? Давай посидим и помолчим вместе, – непринуждённо заявляет он и замолкает, неспешно смакуя бурбон. 

Я недовольно хмурюсь. Какой я ему друг? И какого чёрта он привязался ко мне? Заняться, что ли, больше нечем, кроме как сидеть над душой и непрерывно пялиться на меня, действуя на нервы?

Я возвращаюсь к разглядыванию столешницы барной стойки, однако присутствие незваного «дружка» и его выжидающий взгляд, въевшийся в моё лицо, не позволяют мне отвлечься от реальности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

– Ты всегда так открыто нарываешься на то, чтобы тебе вмазали? – не выдержав его пристального внимания, спустя пару минут поворачиваюсь к блондину всем корпусом. 

– Нет, только когда вижу, что кому-то необходимо выпустить пар, – ухмыляется он.

– Мне ничего не нужно. Я уже выпустил. 

– Видимо, этого было недостаточно. 

– Предлагаешь мне себя ударить?