Мор - Лора Таласса

Всадники, Год Пятый

– Тянем спички.

Бросаю взгляд – глаза у меня светло-карие – на тонкие деревянные палочки в кулаке Люка. Он чиркает одной по нашему грубо отесанному столу, на миг вспыхивает огонек, который он тут же задувает.

Вокруг уныло гудят тусклые лампы, освещающие пожарную станцию. В наше время так же натужно гудит большая часть еще сохранившейся электроники, словно напоминает, что может отключиться в любой момент.

Люк поднимает спичку с обгоревшим кончиком.

– Проигравший останется и доведет наш план до конца.

Нам было непросто принять решение. Оно обрекало одного человека на смерть, еще троих – на жизнь.

Все ради того, чтобы уничтожить этого нечестивого сукина сына.

Люк кладет сгоревшую спичку на ладонь вместе с тремя целыми, опускает руки под стол и перемешивает спички.

Во дворе, за одной из списанных пожарных машин, уже упаковано и готово к побегу все необходимое.

Не для всех, конечно, а только для троих везунчиков.

Люк поднимает руку, из кулака торчат кончики спичек.

Феликс и Бриггс, тоже пожарные, подходят первыми.

Феликс тянет спичку…

Красная головка.

Он выдыхает. Я уверена, что у него ноги дрожат от облегчения, это очень заметно. Но он сдерживается – он ведь мужчина и слишком хорошо понимает, что у нас еще все впереди.

Бриггс тянет спичку…

Красная головка.

Мы с Люком переглядываемся.

Одному из нас предстоит погибнуть.

Я понимаю, что Люк готов пожертвовать собой. Такое выражение его лица я уже видела однажды. Мы тушили большой пожар, и огонь окружил нас почти сплошным кольцом. Пламя приближалось так стремительно, словно в него вселился дьявол, а у Люка тогда сделалось такое же лицо – лицо живого мертвеца.

Тогда мы оба выжили. Может, справимся и с этим дьяволом…

Люк протягивает мне кулак. Из него торчат две спички. Шансы пятьдесят на пятьдесят.

Я не даю себе додумать эту мысль. Просто хватаю одну из спичек.

Чтобы осознать, какого она цвета, мне требуется несколько секунд.

Черный.

Черный означает… черный означает смерть.

Из легких будто выбили воздух.

Я поднимаю голову на товарищей, вижу смесь жалости и ужаса на их лицах.

– Мы все когда-нибудь умрем, правда же? – говорю я.

– Сара… – это голос Бриггса, которому (я в этом почти уверена) я нравлюсь больше, чем полагается просто коллеге и другу.

– Я останусь вместо тебя, – говорит он. Как будто его храбрость сейчас имеет значение. Если ты погибнешь, не сможешь назначить девушке свидание.

Я сжимаю спичку в кулаке.

– Нет, – отступать я не собираюсь. – Все уже решено.

Остаюсь. Я остаюсь.

Глубокий вдох.

– Когда все будет позади, – говорю я, – пожалуйста, расскажите моим родителям, что случилось.

Я стараюсь не думать о своей семье, которую в начале недели эвакуировали вместе с остальными горожанами. О маме, которая, когда я была маленькой, заботливо срезала мне корочки с хлеба, об отце – он ужасно расстроился, когда узнал, что я вызвалась остаться на последнюю смену. Он так на меня смотрел тогда, словно я уже умерла.

Мы с ними договорились встретиться в охотничьей хижине моего деда.

Но этой встрече не суждено состояться.

Феликс кивает.

– Не переживай, Берн, все сделаем.

Я встаю. Остальные не двигаются.

– Уходите, – я немного повышаю голос, – он будет здесь со дня на день.

А то и через несколько часов.

Они наверняка понимают, что я не намерена рассусоливать, потому что перестают уговаривать и больше не медлят. Один за другим они крепко обнимают меня, прижимая к себе.