Лиарха - Марина Эльденберт

Мы с Вартасом смотрим друг на друга. Он — последний, кого бы я хотела сейчас видеть, и в то же время он — единственный, кто есть рядом. Сейчас. Когда за моей спиной стоит эта злосчастная банка.

— Зачем ты пришел?

— А ты?

— Это мой дом.

— Это дом, где жила моя девушка.

— Твоя девушка здесь больше не живет.

«Твоя девушка здесь больше не живет».

Я снова поворачиваюсь к банке. Поворачиваюсь так резко, что на миг перехватывает дыхание. Подхожу ближе, и, хотя меньше всего мне хочется брать эту гадость в руки, я все-таки беру. Сигарета тонкая и изящная. Была. До того, как ее подожгли — сейчас это просто окурок с обуглившимися краями и золотистой каймой, которую наполовину сожрал огонь. Тот, кто это сделал, явно обладал извращенным чувством юмора. Или не обладал им вовсе.

У Лэйс никогда не было чувства юмора, но, когда родители играли с нами в прятки, они оставляли подсказки.

Это не похоже на подсказку.

Это больше похоже на предостережение. Или на предупреждение — потому что на нетронутой части сигареты надпись «Эвесс». Я помню эту марку, помню, как они выглядят: я столько раз видела ее, зажатую между изящных пальцев.

Дженна.

Мертвая бабочка.

Вода.

Дженна.

Клуб «Бабочка».

Ныряльщики.

В голове что-то щелкает, и все становится на свои места: это действительно предупреждение. Но не от Ромины. От Лэйс. Если я правильно понимаю то, что она хочет сказать — она сбежала не от Подводного ведомства. Она сбежала от Дженны. И от тех, с кем работала… до определенного времени.

— Что это за дрянь?! — Голос Вартаса вытряхивает меня в реальность и в окончательное осознание случившегося: Лэйс жива.

Лэйс.

Жива!

Я отставляю банку, глядя ему в глаза.

— Нам нужно поговорить.

— Нам определенно нужно поговорить, Вирна. — Вартас берет меня за руку. — Я был слегка не в себе. Из-за всего, что случилось. Твои сестры сказали, где тебя искать. Сказали, что ты на Пятнадцатом, поэтому я здесь. Я здесь из-за тебя.

— Лэйс жива.

— Я… Что?!

— Лэйс жива, — шепотом повторяю я, указывая на стоящую на столе банку. — Это ее рук дело. Она хочет меня предупредить.

— Подожди. Я решительно ничего не понимаю.

Я обхожу его, резко захлопываю дверь.

— Я думала, что это угроза Ромины. И в тот раз, и сейчас — тоже. Но это не так.

Вартас щурится, я указываю ему на стул.

— Слушай. Это действительно предупреждение, но не от Д’ерри. От Лэйс.

Его взгляд становится жестким, а я продолжаю. Продолжаю, понизив голос, потому что мне все время хочется говорить громче, и та радость, которая сейчас бьется во мне осознанием (Моя сестра жива!) заставляет меня говорить все быстрее и быстрее. К тому моменту, как я заканчиваю, Вартас все-таки опускается на стул. Мне хочется увидеть ответную радость в его глазах, но ее нет. Точнее, возможно, она выражается как-то иначе? Она же должна выражаться? Я только что сказала ему, что Лэйс жива!

— Хидрец, — выдает он, когда я замолкаю.

— Что?

— Хидрец, — повторяет он. — Если все так, как ты сказала, это хидрец. Полный.

— Я сказала, что Лэйс жива!

— Лучше бы она умерла! — Он осекается, увидев мой взгляд, поспешно поднимается. — Вирна, я не это хотел сказать. Прости, я сам не понимаю, что несу. Ты… просто ты представляешь, что это значит — для тебя?

— Да! — Я складываю руки на груди. — Да, я отлично представляю, что это значит. Все это время я не представляла, что с ней случилось. Все это время я считала, что моя сестра мертва, а сейчас я узнаю, что она жива. Больше того, она может со мной связаться!

— И говорит тебе, что тебе нужно остерегаться Дженны. А ты уже по уши в этом увязла. Ты на самом дне, Вирна, ты понимаешь? Если Лэйс сбежала, ей было, от чего бежать. Куда бежать тебе? А Митри и Тай? Что ты теперь будешь делать?

Я обхватываю себя руками и смотрю ему в глаза.

— То, что собиралась.

— То, что собиралась? Ты сейчас о чем?!

Я глубоко вздыхаю. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями и все объяснить Вартасу. Впрочем, нет. В первую очередь мне нужно объяснить это себе. Он прав — в том, что Лэйс было от чего бежать. Я смотрела запись ее видео, и я видела, как горели ее глаза. Она была с ними, она верила в то, что говорила. Не сомневаюсь, она в это верила, потому что проще заставить океан отступить от берегов Ландорхорна, чем заставить Лэйс сказать то, во что она не верит. Можно было предположить, что ей угрожали, но я знала свою сестру. И та, кого я знала… словом, эта запись была сделана в то время, когда она действительно им верила. Что произошло потом, я не знаю, но наверняка что-то серьезное.

Мне нужно понять, что именно.

Мне нужно во всем разобраться, чтобы…

— Я должна сделать так, чтобы больше никому не пришлось бегать.

Вартас смотрит на меня, и в его глазах однозначный приговор: «Тронулась умом». Я вряд ли смогу ему объяснить, пока не покажу. Поэтому киваю в сторону двери.

— Пойдем.

— Куда?

— К морю.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас здесь никого нет.

— Вирна, ты меня пугаешь.

Я пожимаю плечами и иду к двери. Ему не остается ничего другого, кроме как следовать за мной.

— Вирна, что происходит?

— Увидишь.

— Увижу?!

Мы удаляемся все дальше от того, что принято называть жизнью. И нет, я не боюсь, что кто-то нас заметит и донесет, сейчас весь Пятнадцатый на рабочих сменах или спит после них. А если кто-то вдруг даже случайно нас увидит, предпочтет быстро об этом забыть. На Пятнадцатом ненавидят существующий режим слишком сильно, чтобы рассказать о девчонке с парнем, которые решили уединиться на пустынном берегу.

Я прохожу по берегу чуть дальше, чем в прошлый раз, когда была одна. Приближаюсь к воде.

Ее сила ударяет мне в пальцы, стоит коснуться кромки набегающей пены. Сейчас я не могу это видеть, скорее, ощущаю, как она отражается в моих глазах и вспыхивает в самой глубине моего существа. Море отзывается на мое прикосновение, тянется ко мне, а потом, подчиняясь незнакомой, неизведанной сути во мне, поднимается, как край покрывала. Раньше, чем я успеваю что-то почувствовать , этот край рассыпается, окатив меня пенными брызгами.