Цветок империи - Юлия Бабчинская

U^[1]

Она задрожала, убеждая себя, что всему виною мерное покачивание паровоза и ночная прохлада, прокравшаяся в купе, и крепче стиснула в руке нефритовые четки с гербом своего Дома. В глубине души Юви знала истинную причину такого волнения. Впереди ждало то, чего она не желала и мечтала избежать, спрятавшись навсегда в далеких южных странах, так приветливо приютивших сбежавших аристократов. Однако долг есть долг.

Железная машина неумолимо мчалась на восток.

– Ты замерзла? – заботливо спросил Кортис, накидывая ей на плечи теплую черную шаль. Юви переборола в себе отвращение к этому могильному цвету.

– В Ремесисе похолодало, там уже не тот мягкий климат, что раньше. Баланс нарушен. Надеюсь, это можно поправить. Как думаешь?

Юви сдержано кивнула. Она и сама прекрасно знала о переменах, а вдали от родины ловила любые новости. Когда руки юноши задержались на ее плечах чуть дольше нужного, наследница Дома Казиньяк отодвинулась.

Кортис был неизменным спутником и телохранителем девушки с тех самых пор, как пять лет назад погиб Роши, ее брат-близнец. В тот же год напали солидийцы, поглотив плодородные, насыщенные магией земли королевств Мартим, словно беззащитного мышонка, и сделав частью своей Империи. Кортис тенью следовал за Юви и, конечно же, сопровождал и теперь.

За окнами простирались густые леса, которые сменялись ночными долинами, похожими на бархатное покрывало. Она возвращалась в свой родной город, Ремесис, столицу Мартима и средоточие магии. Пусть он и назывался иначе, но Юви знала – этот город невозможно переименовать или переделать, его суть останется той же. Ремесис – это сила, какой не сыскать во всем белом свете.

Девушка придвинулась к окну, уткнувшись носом в холодное стекло. Нефритовые бусины нагрелись в ладони, а палец неизменно касался подвески с гербом семейства Казиньяк: лотос и кинжал. Разве удивительно, что именно ей выпал жребий стать орудием мести?

Отрастающие волосы уже щекотали Юви плечи, закрывая шею. К утру она снова отрежет их, а они снова отрастут. Так бывает у обладателей ремесиса. Только у мужчин древних знатных родов – женщины магией не владели. Но ее тайну знали лишь отец и Кортис. И мама, но она пребывала в беспамятстве. Возможно, и к лучшему.

– Отец уже на месте? – спросила Юви, поворачиваясь к юноше.

Карие глаза чуть потемнели.

– Да, все идет по плану. Он подготовил почву, и тебя ждут верные соратники. Несмотря на все гонения, многим удалось спастись. Я не говорю о тех предателях, которые сочли Солид вполне достойной заменой Ремесиса. Но у нас все получится, Юстиана.

– Я просила не называть меня так, – огрызнулась девушка и вновь отвернулась.

Юстиана Казиньяк умерла давно, в тот же день, как отравили Роши.

Все могло быть иначе, не возжелай Император северозападных стран Ремесис. Он сравнял город с землей и убил всех, кто владел магией. Почти всех.

– Юви, Ремесис вернет себе былую мощь. Ты возьмешь то, что тебе причитается, станешь единственной наследницей магии, и народ отблагодарит тебя.

Юви задрожала сильнее, кутаясь в шаль. Она надеялась, что Кортис не заметит ее волнения. Особенно при этих словах. Единственная… Это значило, что придется избавиться от второго наследника. Из магов остались в живых только они двое. Какой он теперь? Юви запомнила его мрачным подростком, правда, и виделись они всего раз или два.

Юви тряхнула головой. Нет, она не будет думать об этом предателе, не станет сожалеть, когда придется нанести решающий удар по Империи и тем, кто встал на сторону захватчиков. Юви сделает то, что нужно для народа Ремесиса.

Но сможет ли этот самый народ принять женщину-мага?

* * *

Когда они подъехали к перрону, в купе заглянула приятной наружности девушка в строгом черном платье с золотыми пуговицами. На каждой пуговке сверкала выгравированная черепаха – символ Императора.

– Добро пожаловать в Шаттрли! – проговорила она со сдержанной вежливостью.

Юви сжала руки в кулаки. «Ремесис! – хотела закричать она. – Не смейте называть мой город никак иначе!» Но она лишь сглотнула ком в горле и улыбнулась.

Ступив на платформу, Юви осмотрелась. В раннем сумраке утра мягко горели фонари, а вокзал возвышался чудовищной громадиной. Что до его архитектуры – он был помпезен, величественен, колоссален. И в нем не осталось ничего от тех плавных линий и воздушности, присущих прежнему городу.

У Юви сдавило в груди. Она упала на колени, касаясь ладонями шероховатого камня. Мир закружился перед глазами. Снова на нее посыпался град снарядов – армия Императора наслала на город смерть с воздуха из своих адских машин. Но жители устояли. Рушились дома, храмы, театры. Но они выдержали. Маги, в особенности архитекторы, восстанавливали все, что могли, ремесисом. Они воздвигли стену, спрятав за ней жителей. Замуровав их внутри. Город осаждали несколько месяцев, но Юви с семьей удалось бежать. Они так и не увидели падения Ремесиса.

Все закончилось одним осенним днем. Император хитростью забрал ключи от города. А кто владеет ключами, владеет и тайными стражами Ремесиса.

Юви забыла, как дышать. Воздух никак не хотел проникать в легкие. Ей стало страшно. В голове все затуманилось. В этот момент она не помнила ни где она, ни кто находится рядом, ни кто такая она сама. Юви затерялась среди мерцающих огней, и только странная дрожь пробирала тело.

Неведомая сила потянула ее вперед, и она почувствовала магию. Столь могущественный ремесис, как и тот, что она хранила внутри. Чужая магия была яростной, жаркой, мощной. Юви затрепетала от восхищения. Но было в этом пламени нечто холодное, что заставило ее отпрянуть. За мгновение до этого явился образ – перед ней на коленях стоит мужчина, его длинные черные волосы растрепаны, бездонные глаза полны желания и в то же время нежности. Она обхватывает его лицо ладонями. А потом он касается губами ее пальцев и трется о нее, словно котенок… Видение рассеялось, оставив Юви в темноте и холоде.

V^[2]

Принц Виктор вздрогнул и проснулся. Что это было, страж подери! Он ощутил явную дрожь, и трясло не только его – весь дом словно всколыхнулся. Виктор вскочил с кровати, сжав в руке медальон, который всегда хранил на груди рядом с ключом Ремесиса. Накинул халат и понесся в кабинет. Все обитатели дома еще спали, но только не Мелисса.