Леди Черепов - Патриция Маккиллип

Патриция Маккиллип

«Леди Черепов»

Patricia A. McKillip

«Lady of the Skulls» (1993)

Леди увидела, как они пересекают равнину: их было шестеро.

Отложив в сторону бронзовый шлем какого-то незадачливого рыцаря, который служил ей лейкой, она склонилась над парапетом, подперев рукой подбородок. Все они были при оружии, боевые кони под попонами; их окантованные серебром щиты, украшенные самоцветами уздечки и эфесы мечей так и сверкали на полуденном солнце. «С чем же, — как обычно удивилась она, — они собрались здесь сражаться?» Она снова подхватила шлем и вылила воду на череп, в котором угнездился миниатюрный розовый куст. Внутри башни была вода, и это был единственный источник влаги на всей бесплотной, растрескавшейся под солнцем равнине. Этим рыцарям предстоит не один час кружить вокруг башни под палящим солнцем в поисках входа. А на закате она их поприветствует, поднеся воды.

Она бесшумно вздохнула, взрыхляя землю вокруг маленькой розы драконьим когтем. Если они так слепы, что не видят даже дверь в башню, почему они считают, что внутри их взор станет проницательнее? «Они», — подумала она в приступе нетерпения. «Они, они, они… они пресытили эту пустошь своими выбеленными костями; они ничему не учатся…»

Над ней кружил стервятник, подсчитывая жертв. Она бросила на него сердитый взгляд; его насмешливый крик был ей ответом. «Сама ты, — говорили его черные глаза, — никогда не умрешь. Но ты приводишь ко мне мертвецов».

— Они никогда меня не слушают, — сказала она, снова оглядывая равнину сухим блестящим взором. Вдали небеса прочертила молния, собирались сизые тучи. Но они никогда не проливались дождем, ни единой капли не падало с небес, столь же не способных на слезы, как и она сама. Она шла вдоль парапета от черепа к черепу, поливая растения, упрямо выращенные ею из семян, что принес ветер из дальних безмятежных садов мирных королевств. Здесь были и травы, и сорняки, и полевые цветы. Ей было все равно, она поливала все, что могло расти.

Мужчины начали свой путь вокруг башни. Их скакуны взрывали пыль и всхрапывали; она слышала, как мужи ругаются и задают удивленные вопросы, а затем они устроили привал, и наступила тишина. Время от времени они звали и умоляли ее, но она ничего не могла для них сделать. Они, такие яркие, сильные, хорошо вооруженные, бессмысленно крутились у ее башни. Она разобрала эмблемы на их щитах: трое были из Гренелифа, один из Каменной Головы, один с острова Дулцис, один из Карнелайна. Спустя какое-то время один из них отделился и отошел чуть назад. Его щит был прост: красная роза на белом поле. «Карнелайн», — подумала она, глядя на него сверху, а затем поняла, что он смотрит прямо на нее.

Он, должно быть, мог видеть краешек пышного рукава и красную герань в перевернутом черепе. «Леди Черепов», — взывали они к ней, желая попасть внутрь. Иногда они были очень любезны, а иногда совсем нет. Она продолжала поливать цветы, ожидая, когда рыцарь окликнет ее. Он этого не сделал; он направил свою лошадь в тень башни и спешился. Снял шлем и сел в ожидании, лениво копаясь в земле и бросая камушки, поглядывая иногда то на ее рукав, то на шторм вдали.

Заразившись его спокойствием, к нему в конце концов присоединились и остальные, снимая с себя доспехи. Они сидели, проклиная твердую землю, их голоса доносились до нее в неподвижном воздухе, а она продолжала поливать свои цветы.

Как и те, кто приходил до них, они говорили о том, какое из легендарных сокровищ может оказаться самым ценным и как оно может быть скрыто. Она поняла, что они договорились, что если один из них получит сокровища, то они разделят их между теми, кто останется в живых. Она вскинула бровь.

Тот, что прибыл с острова Дулцис, темноволосый мужчина с красными самоцветами в обоих ушах, сказал: — Как по мне, это должно быть что-то от дракона. Говорят, что когда-то это место было драконьим логовом. Говорят, что кости дракона просто пропитаны магией, и если забрать с собой одну косточку, то все остальные кости двинутся следом, а вместе с ними и сокровища.

— А я слышал, — сказал человек с Каменной Головы, — что там есть колодец, из которого бьет фонтан, а когда его капли касаются земли, то превращаются в алмазы.

— Не надо о воде, — взмолился один из трех гренелифцев, похожих друг на друга толстыми шеями и каштановыми волосами. — Моя вся вышла.

— Нам просто нужно найти вход. Внутри есть вода.

— И что же ты собираешься сделать? — спросил человек из Карнелайна. — Взвалить воду себе на плечи и вынести?

Светлоголовый из Каменной Головы потянул себя за длинные усы. В его простом грубоватом и энергичном голосе не было ни капли шутки.

— Я наберу ее в рот. Когда я вернусь за ней живой и невредимый, я найду, во что ее налить. Если не найдется ничего другого, возьму черепа. Я слышал, что есть там и алхимический котел, похожий на ржавый старый горшок.

— Может, это он? — сказал еще один из Гренелифа.

— Может быть, но я пришел за водой. Что еще может быть самым ценным в этом раскаленном месте?

— В этом есть смысл, — сказал мужчина с Дулциса. А затем добавил: — Но я думаю, что это драконья кость.

— Все бессмысленно, — сказал третий гренелифец, — пока мы не знаем, как попасть в чертову башню.

— Там наверху леди поливает цветы, — сказал карнелайнец, и все задрали головы так, что она могла бы бросать драгоценные камушки в их разинутые рты. — Она знает, что мы здесь.

— Это Леди, — тихо зашептали они.

— Леди Черепов.

— Интересно, а у нее есть волосы?

— Она такая же древняя, как эта башня, наверное, превратилась в скелет.

— Она прекрасна, — коротко сказал мужчина из Каменной Головы. — Те, кто соблазняет, охраняет и дарует смерть, всегда прекрасны.

— Это ее башня? — спросил муж из Карнелайна. — Или она узница?

— А какая разница? Когда развеется заклятье, исчезнет и она. Она не настоящая, просто часть колдовства.

Они перемещались вместе с тенью, которую отбрасывала башня. Леди сделала глоток воды из шлема, окунула в него руку и провела ею по лицу. Ей хотелось перегнуться через край и закричать: «Отправляйтесь по домам, тупые безмозглые глупцы. Если вы так много знаете, что же вы сидите тут, на голой земле, перед башней, в которую нет входа, и ждете, пока какая-то женщина вас