Последний вагон - Валеса Фирсова

Валеса Фирсова

Последний вагон

— Хэй, ты слышал страшилку, о последнем вагоне поезда номер 302? — только я поставил свои вещи на сидение, как моя соседка сразу принялась разговаривать меня, плюхнувшись на место рядом со мной. От неё пахло едва уловимым запахом летней свежести и этот мягкий образ никак не вязался с тем, что она собиралась рассказать, но краем уха мне всё же пришлось уловить её сплетни.

— Говорят, что если ты решишь проехать зайцем и ненароком уснёшь в последнем вагоне, то всë пространство вокруг тебя изменится. Пассажиры бесследно исчезнут, а телефон перестанет работать. Независимо, ехал ты днём или ранним утром, там всегда царит тьма и, лишь тусклый свет луны будет освещать вагон. А ещё — чуть наклонившись ко мне и попытавшись сделать пугающий жест руками, она перешла на шёпот — там обитает чёрная тягучая и бесформенная масса, со множеством глаз и огромным ртом, готовая сожрать любого, кто к ней приблизится. Но самое жуткое — это проводник. Поговаривают, он бродит по вагонам в поисках «уснувших». И никто не знает, что он с ними делает. Известно лишь, что он выглядит как обычный человек, но обретает облик жуткой зубастой твари, чтобы расправиться с неугодными ему! А неугодные это — безбилетники. Так что всегда держи свой «спасительный» билет рядом с собой. Он может в прямом смысле слова спасти тебе жизнь! — она покрутила своим ещё непроверенным билетом перед моим носом, с улыбкой, будто выиграла в лотерею.

— И что? — оторвавшись от своих мыслей, я посмотрел на неё, всем видом показывая, что мне неинтересно слушать эти байки.

— Что? — девушка осеклась и смотрела на меня с полным удивлением на лице, — а если я скажу, что это всё правда?

Я ответил ей ещё одним скептичным взглядом, уже собираясь что-нибудь сказать, но она меня перебила…

— Кстати многие пытались проверить страшилку «последний вагон», и прикинь, приходили и рассказывали о страшных снах, от которых мурашки по коже. А один мальчик даже пропал. Говорят, его до сих пор ищут.

— Что-то я нигде не видел объявления, — усмехнулся я.

— Вообще-то я серьёзно. — только сейчас мой взгляд зацепился за её аккуратно уложенные розовые волосы. Она заправляла передние пряди за ухо, но более мелкие всё равно выбивались.

— Послушай, это всё всего лишь страшилки, чтобы напугать маленьких детей. Такого просто не бывает, понимаешь?

— Здесь на самом деле пропал ребёнок — резко влез появившийся из ниоткуда, кондуктор.

Чуть подпрыгнув от неожиданности и потупив несколько недолгих секунд, я достал билет и протянул его высокому парню в синей униформе. Он отметил билет и повернулся к моей новой приятельнице.

— А у меня нет билета. Я — заяц — показав руками заячьи уши на голове, она виновато посмотрела на него.

Кондуктор усмехнулся, наклонился к ней поближе для большего эффекта и вполголоса сказал:

— Гони билет маленькая вкусная девочка, а не то я позову того жуткого проводника, и у нас будет уже два пропавших ребёнка.

Хихикнув, она всё же протянула тому билет. От меня не укрылось её тревожное изменение в лице, как только она услышала про «жуткого проводника». А может лишь притворилась ради забавы. Чуть подумав, я всё же спросил:

— Но как такое может быть, чтобы ребёнок пропал и его до сих пор не нашли? Полиция разве не нашла вообще никаких зацепок? — кондуктор тяжко вздохнул, видимо ему уже не раз задавали этот вопрос.

Он как будто исчез, понимаешь? Полиция была тут не один раз и обшарила поезд вдоль и поперёк, проверили все видеозаписи — нет его. Как будто растворился. Я уже слышал от некоторых, как предполагают, что его прям в поезде какой-то маньяк зарубил. В сумку кусочек к кусочку сложил и как багаж вынес. Но улик совсем никаких, так что и этот вариант отпал. — проводник скрестил руки на груди и опёрся о стену опустив голову.

— А объявления тогда где?

— Так это давно было. Лет двадцать назад. Вот и объявление сняли, не имело уже более смысла, а дело так и осталось нераскрытым. — он задумчиво посмотрел в окно и лицо его сделалось грустнее, чем то, с каким он изначально к нам заглянул.

— Вот жуть, да? — с наигранными мурашками спросила у меня девчонка.

— Крис, это не шутка, — обращаясь к ней, будто к давней знакомой, произнёс кондуктор, — даже в твоей страшилке есть суровая доля правды. Люди на самом деле пропадают, а спустя какое-то время их находят на конечной остановке, лишённых рассудка. Если вообще находят. Лишь некоторые восстанавливаются после такого. — вспомнив, что на работе, он быстро зашагал в сторону других пассажиров. Попутно проверяя их билеты, на прощание помахал нам рукой.

Крис довольная повернулась ко мне. В её глазах так и читался вопрос «Что же ты на это ответишь?». Но не увидев ничего нового или интересного на моём лице, она ушла обратно на своё место. Из-за того, что я вообще не проникся историей пропажи бедного мальчика, она больше не поднимала эту тему и всё остальное время тихо мирно сидела и сверлила взглядом то свои красные кеды, то унылый вид за окном.

Спустя какое-то время мне надоел однотипный быстро сменяющийся пейзаж. Окинул взглядом девушку рядом с собой. Она ещё не спала, но явно о чём-то очень сильно призадумалась. Я щёлкнул пальцами перед лицом Крис, чтобы та обратила на меня внимание и разбавил молчание:

— Хоть я и не испугался, но мне стало любопытно вот что. Что же тогда происходит дальше с человеком, заснувшем в последнем вагоне?

Она сразу оживилась. На её лице заиграла улыбка и глаза снова засверкали.

— Говорят, если ты безбилетник, то жуткий проводник высосет из тебя живую сущность… Буквально превратит тебя в иссохшую тряпичную куклу, — страшно разводя руками, произнесла девушка. Я не смог подавить смешок и выпалил:

— А, типа как демон. Поглотит твою душу и ты её больше никогда не вернёшь?

— Да нет же, твоя душа на месте. Просто от страха в пятки ушла. Он поглощает то, что делает тебя живым: твои чувства — оставляет лишь самые ужасные эмоции, страх и панику. Жертв проводника называют ещё кричащими духами. Или проще — плаксами, потому что они постоянно громко плачут, и плач этот настолько невыносимый и оглушающий, что сводит с ума. А те пропавшие, которых находят потом на вокзале — это то, что от них осталось.