Кортик: За честь и верность 2 - Сергей Благонравов

Кортик: За честь и верность 2

Глава 1

Я невольно усмехнулся. Отец – бухгалтер. Ну, или, как он сам любил говорить, "финансовый стратег".

— Бухгалтер – это слабо сказано, — поправил меня Калистратов, прищурившись. — Он был экономистом. Грамотным и расчётливым. Такие люди не просто сводят дебет с кредитом – они меняют правила игры.

В комнате стало тихо, и я почувствовал, как воздух словно сгустился.

— Пётр, ты уже не маленький, поэтому осознай моё следующее предупреждение, — Аристарх Платонович сделал паузу, будто взвешивая каждое слово. — То, что ты сейчас узнаешь о своих родителях, ты не должен никому рассказывать. Это не государственная тайна, но среди лиц, принимающих решения, об этом знают лишь избранные. А уж тем более, это не должно стать достоянием общественности. Понимаешь меня?

Я выпрямился.

— Клянусь своей честью, что не буду распространяться о том, что узнаю.

Калистратов кивнул, но в его взгляде читалась лёгкая ирония – будто он уже видел, как подобные клятвы рассыпаются в прах.

— Что ты знаешь о Замбии? — неожиданно спросил он.

Я задумался.

— Страна где-то в Африке… Кажется, там добывают медь?

— Да, страна в Африке. И, что важнее, под протекторатом Британской империи. А знаешь, почему?

— Наверное, там что-то ценное есть. Англичане свою выгоду не упустят.

— Верно. — Калистратов одобрительно хмыкнул. — Там крупнейшее в мире месторождение изумрудов. А значит – и бериллия. Для англичан это стратегический ресурс, особенно для их… магов.

Он сделал многозначительную паузу, но расшифровывать не стал.

— А при чём тут мой отец?

— А при том, что он разработал схему, как легально получать бериллий для нужд Замбийской митрополии – оплота нашей православной церкви в Африке.

— В Замбии есть православие?! — я не смог скрыть удивления.

— Есть. И митрополит, кстати, твой родственник.

— Какой ещё родственник?! — я резко поднял голову. — У меня, кроме родителей, никого не было! Даже на похоронах деда я вас впервые увидел!

Калистратов усмехнулся.

— Ну, вообще-то, он твой дядя по материнской линии. Если ты не знал, митрополиты – это священники, давшие в юности обет безбрачия. Они в миру носят другие имена и фамилии. Так что у твоей мамы был старший брат – священник. Он полностью посвятил себя вере, поэтому твой род по материнской линии не продолжился.

Я молча переваривал эту информацию.

— То есть… мой отец договорился с моим дядей о добыче бериллия в Замбии?

— Да. А в Турции твои родители негласно налаживали транспортные коридоры для его переправки в Россию.

В голове щёлкнуло.

— Их смерть… это может быть связано?

Калистратов замер, затем медленно кивнул.

— Возможно. Операция проходила под эгидой внешней разведки и при участии турецкого дипломатического корпуса. Но детали… детали я тебе раскрывать не буду.

— А вы… как с этим связаны?

— О, тут я замешан опосредованно. Через твоего деда.

— Как через деда?!

— Он был моим наставником, когда я учился в Императорском Московском университете. — Калистратов отвёл взгляд. — Но большего сказать не могу. Это уже внутренняя политика. А гриф "Секретно" с таких дел не снимают.

Я сжал кулаки.

— Тогда скажите хотя бы… за что отец получил эту награду?

— За то, что продумал операцию, которая длилась двадцать лет и только сейчас начала приносить плоды. — Калистратов посмотрел на орден. — Он женился на твоей матери, уговорил твоего дядю уехать в Замбию… и вот теперь очищенный изотоп бериллия начал поступать в Россию.

— А мне это известно, потому что я стоял у истоков. И всё это… под патронажем кого-то из окружения императора!

Я глубоко вздохнул.

— Теперь понятно, почему об этом нельзя говорить. Это же контрабанда в чистом виде.

— Не совсем. Но близко.

— И что мне теперь делать с этой наградой? Как связаться с дядей? Он вообще в курсе, что родители погибли?

Калистратов покачал головой.

— Награда – это память. А дядя с тобой не связывался не просто так. Лишнее внимание ни к чему. Цепочка поставок прервалась, виновных "назначили", но не наказали – просто перевели в другие ведомства. Искать правду – себе дороже.

Я стиснул зубы.

— Спасибо. Учту.

Калистратов хмыкнул.

Он задумчиво посмотрел на стену, его голос прозвучал тише:— Похоже, отец твой что-то предчувствовал перед поездкой в Турцию. Вот и спрятал награду в магическом сейфе, ключ от которого мог активировать только я. Даже если бы кто-то другой добрался до ордена и посмотрел список награждённых... — Он усмехнулся, — там значилось бы лишь сухое «за заслуги перед Отечеством». Стандартная формулировка для таких... деликатных случаев.

— Вы сказали, дед был инструктором... — голос мой звучал ровно, но внутри все сжалось в ожидании. — Я о нем почти ничего не знаю. Может, остались друзья, которые могли бы рассказать? О его молодости...

Калистратов задумался, его пальцы медленно теребили лацкан пиджака.

— Из его товарищей по наградному списку... — он покачал головой, — все уже отправились в последний путь. Кроме одного.

В воздухе повисла пауза, наполненная тиканьем старинных часов.

— Он жив. Но... — профессор усмехнулся, — теперь он монах-затворник в Александро-Невской лавре.

— Как его имя? — я не смог сдержать нетерпения.

— Григорий Владимирович Фрост. — Калистратов произнес это имя с особым уважением. — После службы он... как бы это сказать... обменял кортик на вериги.

Я мысленно представил мрачные стены монастыря.

— А как его опознать? Монахов там должно быть немало...

— О, ты его не спутаешь. — в глазах профессора мелькнуло что-то вроде теплой памяти. — Голубоглазый альбинос. После инициации при посвящении в дворяне... в нем пробудилось ядро холода.

Он сделал выразительную паузу.

— Лицо... в тончайшую сеточку. Как будто инеем покрыто. Монахи зовут его "брат Иней".

В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь тиканьем старинных часов в углу кабинета.

— Однако наше время истекло, — Калистратов резко поднялся, отбрасывая тень на мраморную плитку. — Жди здесь Шуппе. Она отправит тебя домой.

Но у двери он замер, обернувшись:— И всё же... в тебе есть что-то от деда. Та же способность находить нужных людей. И то странное везение, что ведёт тебя сквозь все преграды.

Дверь закрылась