Время Удачи - Дмитрий Романов

Время Удачи

Глава 1

Семейные узы

Теплый свет вырывался из широких окон, освещая по-весеннему слякотную улицу. Казалось, что идеально чистое стекло лишь усиливает ощущение волшебства, запертого в банкетном зале. Это волшебство дарит собравшимся на праздник людям чувство защищенности и беззаботности. Оно настолько грандиозно, что не может удержаться внутри, выплескиваясь наружу светом, музыкой, веселым смехом.

Стеклу не удержать чуда. Стекло удержит тепло внутри и не пустит ветер снаружи. Оно отсечет лишние звуки с улицы, чтобы не мешать собравшимся наслаждаться прекрасным вечером.

Прозрачная преграда. Там, за ней, собрались те, кто имел полное право на свое личное волшебство. Там, а не здесь.

Красивые люди в красивых одеждах. Их пальцы увиты кольцами и перстнями, а улыбки белозубы и непринужденны. Они улыбаются друг другу и по очереди поздравляют счастливых родителей именинницы. Родителей моей сестры.

Моя мать принимает поздравления на правах хозяйки торжества. Вальцова Татьяна Петровна облачена в иссиня-чёрное вечернее платье с белой окантовкой выреза декольте. Руки обтянуты столь же темными глубокими перчатками до локтей и также окантованы белым. Темно-русые локоны волос спускаются по ровной спине. Прекрасна и безупречна.

Ее муж стоит рядом с ней. Вальцов Александр Александрович сегодня носит тёмно-синий костюм, сочетающийся с платьем супруги. Однако, как всегда, в ослепительно-белой рубашке с высоким воротником, пойманным в петлю узкого красного галстука. И как всегда, с широкой, приветливой улыбкой на чисто выбритом лице. Настоящий образец мужественности.

Идеальная супружеская пара купается в лучах самодовольства. И тем нелепее смотрится белокурое существо на руках своего отца, смущающееся от внимания гостей.

Додумались же ребенка в розовый одеть. Показушники! Твари! Ненавижу!

Я не смог удержать обиды в себе. С силой надломил тонкую ветвь и еще с минуту не глядя выкручивал ее. Представлять, что руки стискивают шею Вальцова всегда приятно и я делал это достаточно часто. Вот только пальцы впились во всего лишь попавшуюся под руку деревяшку и ее не задушить, а обида лишала дыхания, все туже сжимая уже мое горло. Непрошеная влага собралась в уголках глаз, но и только. Давно прошло то время, когда слезы прокладывали дорожки на грязных щеках.

До боли сжались челюсти. Улица не прощает слабости и даже наедине с самим собой нельзя поддаваться унынию.

Я должен быть там! Там, а не прятаться в кроне дерева среди молодых листочков. Я имею полное право наслаждаться общим праздником в день рождения сестры. Смеяться, танцевать и… набивать живот.

При мыслях о еде этот предатель вжался в позвоночник, издав тоскливый вой. Ну ничего, скоро удастся порадовать брюхо, ведь мне известно то, что дает преимущество. То, что позволит выполнить задачу.

Очень важно обладать информацией, наделяющей преимуществом — этот урок от семейства Вальцовых я усвоил давно. Много уроков усвоил, пока являлся членом богатого и влиятельного рода. Пафосные разглагольствования Вальцова. Колкие дополнения от матери. Не все пригодилось в жизни изгоя, но часть семейных бесед врезалась в память. Что-то оказалось действительно полезным.

Семья… Мама все так же мило улыбается гостям. Красивая, изящная, утонченная и такая холодная.

Была ли у меня семья когда-либо? Отца не помню, а мать всегда относилась ко мне, как к мебели. И когда-то я из кожи вон лез, чтобы заслужить такую же улыбку, какую она дарит своим гостям просто за то, что они пришли. Иногда получалось этого добиться.

Плохо, что с каждым годом улыбались мне все реже. Не было никакой семьи и нет ничего удивительного в том, что я не пришелся по душе ее новому мужу. Чужой сын, да еще и бездарный. Теперь даже кажется странным, что он терпел приемыша в своем доме столько лет.

Три года? Неважно уже.

Другое дело, что выпнуть ребенка из дома в мороз… А мать все видела, грустно улыбалась и ни слова единого против не сказала в тот вечер. Уже куда больше года миновало и не проходило ни дня, чтобы я не думал о том, что же сделал не так. В чем моя вина? Бездарный?

За такое родители не гонят из дома своих детей! Хотя чего уж врать самому себе? Гонят и за меньшее. Теперь знаю.

Сосредоточился на лицах гостей и скрипнул зубами. Не всех ведь обошел тем злосчастным вечером в поисках приюта. Лишь троих ближайших соседей, но этого хватило, чтобы понять — нигде мне не рады. Даже больше того. Один из слуг прямо сказал, чтобы голову поберег и скорее укрылся, покуда жив.

Ну ничего. Придет время.

Ненавижу! Как же я их всех ненавижу. Каждого! Некоторых даже не знаю, ну и что? Все виноваты! Старая кровь, промышленники и даже красные собрались там, куда мне путь заказан. Знать бы почему так получилось, но прямо сейчас я здесь не для этого. Прямо сейчас я сам за себя.

Среди колонн зала наметилось новое движение. Вальцов поставил смущающуюся именинницу на ноги и вздернул квадратный подбородок.

Резко оживились официанты, вооруженные подносами, уставленными фужерами с игристым вином. Значит, сейчас будет произнесен тост в честь именинницы. Девочки Одаренной, в отличие от ее брата.

— Потенциально Одаренной! — прошипел я, быстро слезая с дерева.

Едва ботинки опустились на землю, низко пригнулся и рванул к черному ходу под прикрытием кустов. Так себе прикрытие, но выручало знание местности. Когда-то точно так же бегал здесь, скрываясь от скучных взрослых и в поисках приключений. Приключений не находил, но как-то нашёл черный ход и рядом с ним еще одну неприметную дверь.

Как оказалось, та дверь вела на кухню. Прямо в царство громыхающих кастрюль и ругани поваров. Интересное место, наполненное запахами, паром и острейшими ножами.

Тогда удалось стащить один такой. Хороший оказался ножик — длинной с руку десятилетнего мальчишки и остро заточен. Настоящий меч! Жаль, что пришлось его выкинуть перед возвращением домой, а иначе порки не избежать. Вот только сегодня крадусь не за ножом — сегодня целью является нечто куда более ценное. Пора реализовывать преимущество.

В тот раз я не особо опасался наказания. Если бы поймали кухонные люди, то пожурили бы и отпустили, угостив чем-нибудь сладким. Другое дело теперь — если поймают четырнадцатилетнего уличного оборвыша, то беды не миновать, а потому и опасения присутствовали вполне обоснованные. Бесстрашие — это не про таких, как я.

К тому же про охрану Центрального парка ходят довольно неприятные слухи.

Обежал здание с правого