Спайдервик. Хроники - Холли Блэк

Если бы кто-нибудь спросил Джареда Грейса, какую работу выберут его сестра и брат, когда вырастут, он ответил бы без труда. Он сказал бы, что брат Саймон будет скорее всего ветеринаром или укротителем львов. А сестра Мэллори либо станет олимпийской чемпионкой по фехтованию, либо попадет в тюрьму за нанесение кому-нибудь повреждений своей шпагой. Но профессию, которую выберет сам Джаред, он назвать бы не смог. Впрочем, надо заметить, его и не спрашивали. Его мнением вообще никто никогда не интересовался.

Вот, например, по поводу их нового дома… Джаред Грейс посмотрел на него и прищурился. Вдруг сквозь ресницы дом будет смотреться лучше?

– Это просто лачуга, – сказала Мэллори, вылезая из фургона.

Да нет, не просто лачуга. Скорее, дом выглядел, как дюжина лачуг; поставленных одна на другую. Постройку украшали несколько каминных труб, а венчала всю конструкцию крыша с железной оградой. Эта крыша сидела на верхушке дома как какая-то причудливая шляпа.

– Не так уж он и плох, – сказала о доме мама с улыбкой, которую можно было назвать слегка натянутой. – Это стиль Викторианской эпохи.

Саймон, брат-близнец Джареда, отнюдь не выглядел расстроенным. Наверное, он уже думал о том, сколько всякой живности тут можно разместить. На самом деле достаточно было вспомнить всех его питомцев, живших в их маленькой спальне в Нью-Йорке. А уж в этом доме поместится сколько угодно кроликов, ежиков и прочих тварей, которых так любил Саймон.

– Джаред, иди сюда, – позвал Саймон, и тут Джаред понял, что все его семейство уже поднялось по ступеням крыльца, а он все еще стоит во дворе и смотрит на дом.

Изношенные от времени двери были бледно-серого цвета. Следов краски почти не осталось – только в глубоких трещинах и вокруг петель. Посередине створки на массивном гвозде висел дверной молоток в виде ржавой бараньей головы.

Мама вставила в замок ключ с крупными зубчиками и бороздками, повернула его и с силой толкнула дверь плечом. За дверью оказался темный вестибюль. Единственное окно было прорублено над лестницей, и тусклый свет, лившийся сквозь его грязные стекла на стены, придавал им мрачный красноватый оггенок.

– Тут все почти как в моем детстве, – улыбаясь, заметила мама.

– Только все очень запущено, – откликнулась Мэллори.

Мама вздохнула, но ничего не сказала.

Из коридора они попали в столовую. Длинный стол с высохшими пятнами от воды был здесь единственным предметом мебели. Оштукатуренный потолок, с которого свисала старинная люстра, потрескался.

– Ну что, может быть, принесете вещи из машины? – предложила мама.

– Куда их нести – сюда? – спросил Джаред.

– Да. – Мама положила чемодан на стол. На взметнувшееся со столешницы облако пыли она даже не обратила внимания. – Если бы тетушка Люсинда не разрешила нам пожить здесь, я не знаю, куда бы мы делись. Мы должны быть благодарны.

В ответ все промолчали. Как ни старался Джаред, он не мог заставить себя испытывать благодарность. После того как отец оставил семью, все пошло наперекосяк.

В школе у Джареда отношения разладились совершенно, о чем напоминал увядающий синяк возле его левого глаза. А уж это новое место жительства произвело на мальчика просто ужасное впечатление.

– Джаред! – окликнула его мама, когда он повернулся и пошел во двор вслед за Саймоном.

– Что?

Мама дождалась, пока Саймон и Мэллори выйдут в коридор, и только потом заговорила:

– Это шанс начать все сначала… для каждого из нас. Согласен?

Джаред хмуро кивнул. Маме не нужно было продолжать – он и сам знал, что его не выкинули из школы только потому, что они все равно переезжали. И за это он тоже, кажется, должен быть кому-то благодарен. Только никакой благодарности не чувствовал.