Спайдервик. Хроники - Холли Блэк

Во дворе Мэллори стаскивала два чемодана с крыши фургона.

– Я слышала, что она морит себя голодом.

– Тетушка Люсинда? Нет, она просто очень старая, – сказал Саймон. – Старая и чокнутая.

Речь шла об их двоюродной или даже троюродной бабушке Люсинде, которую все в семье называли тетей Люси. Мэллори покачала головой:

– Я слышала, как мама говорила по телефону. Она рассказывала дяде Теренсу, что тетя Люси не ест больничную пищу и убеждает всех, будто еду ей приносят маленькие человечки.

– А ты чего ожидала? Не зря же она в настоящем дурдоме, – сказал Джаред.

Мэллори продолжала говорить, словно не слышала его:

– Еще тетя Люси сказала врачам, будто еда, которую получает она, гораздо лучше, чем все, что они когда-либо пробовали.

– Да ты все придумала, – откликнулся Саймон, залезая на заднее сиденье и открывая один из чемоданов.

Мэллори пожала плечами:

– Если она умрет, этот дом достанется кому-нибудь в наследство, и нам придется опять переехать.

– Может быть, мы сможем вернуться в город, – сказал Джаред.

– Вряд ли, – ответил Саймон. Он достал из чемодана гольфы и воскликнул: – О нет! Джеффри и Лимонка прогрызли гольфы и выбрались наружу!

– Мама ведь говорила тебе, чтобы ты не брал мышей, – принялась отчитывать брата Мэллори. – Она сказала, что теперь у тебя будут нормальные животные.

– Если бы я отпустил их, они попали бы в мышеловку или еще куда-нибудь, – сказал Саймон, выворачивая гольф и просовывая палец в дырку. – И потом, ты-то весь свой фехтовальный хлам притащила!

– Это не хлам! – возмущенно воскликнула его сестра. – А кроме того, он не живой!

– Не кричи! – Джаред подступил к ней на шаг.

– Знаешь, у тебя уже есть синяк, но это не значит, что я не могу украсить тебя еще одним, – повернулась к нему Мэллори, тряхнув волосами, собранными в конский хвост. – Вот, возьми и отнеси это в дом, раз такой храбрый.

Джаред, конечно, прекрасно знал, что рано или поздно он станет сильнее ее – когда ей не будет тринадцать, а ему не будет девять – но представить себе такое все же было очень сложно.

Он справился с тяжеленным чемоданом и успел втащить его внутрь прежде, чем уронил. Теперь уже можно было волочить чемодан по полу, не отрывая, – очень мудрое решение. Но он совершенно забыл, как попасть из прихожей в столовую. Отсюда в самую глубь дома вели два длинных коридора.

– Мам?!

Джаред хотел крикнуть как можно громче, но даже ему самому собственный голос показался очень слабым.

Тишина. Джаред осторожно шагнул вперед, потом еще раз и еще – пока под его ногой не скрипнула половица.

И стоило ему замереть на месте, как что-то зашуршало внутри стены. Он стоял и слушал, как что-то карабкается вверх, пока звук не исчез под потолком. Сердце мальчика отчаянно билось в груди.

«Может быть, это просто белка», – сказал он себе. В конце концов, дом выглядел так, будто вот-вот развалится. Внутри его стен мог обитать кто угодно; им еще сильно повезет, если в подвале не обнаружится медведь, а в батареях отопления – птицы. Если, конечно, здесь вообще есть отопление.

– Мама! – снова позвал он еще более тихим голосом.

Вдруг дверь позади него отворилась, и вошел Саймон, неся в руках две банки с мышами. Мэллори шла за ним и ворчала.

– Я что-то слышал, – сказал Джаред. – В стене.

– Что? – спросил Саймон.

– Не знаю… – Мальчику не хотелось признаваться, что на мгновение ему показалось, будто в стене прячется привидение. – Наверное, это была белка.

Саймон с интересом посмотрел на стену, с которой свисали наполовину отвалившиеся золотистые обои в разводах, кое-где порванные.

– Думаешь? В доме? Мне всегда хотелось иметь белку.

Похоже, никто и не думал беспокоиться о том, что внутри стен может кто-то жить, и Джаред решил не говорить больше на эту тему. Но, волоча чемодан в столовую, он с тоской вспоминал их маленькую квартиру в Нью-Йорке и то, какой была его семья перед разводом родителей. Ему вдруг захотелось, чтобы все, происходящее сейчас, оказалось просто каникулами, а не настоящей жизнью.