Дитя мертвых Богов - Маргарет Уэйс

Над Кровавым морем бушевал шторм. Необычный шторм, насланный Богами, свирепствовал над крышей замка, стоявшего на высоком утесе. Облака клубились вокруг стен. Грянул гром, сверкающая молния ослепила троих смертных — монаха, кендера и собаку, пробиравшихся среди песчаных дюн далеко внизу, на берегу. Эти трое изо всех сил боролись с хлеставшим их ветром, швырявшим в глаза песок. Они насквозь промокли от брызг соленой воды, летевших в них, когда волны разбивались о берег. Волны сотнями пальцев вцеплялись в песок, пытаясь удержаться, но их снова отбрасывало назад.

В свете молний монах различил далеко в море башню. Вчера этой башни здесь не было. Она появилась ночью, словно ее подняла из глубин океана некая могущественная сила. И теперь башня стояла там, под струями дождя, словно вместе с Богами и людьми удивляясь, как оказалась здесь.

Монах, Рис, согнулся чуть ли не вдвое, его ряса превратилась в мокрую тряпку, худощавое мускулистое тело за каждый шаг сражалось с могучим ветром. Рис ненамного опередил остальных. Паслен, кендер, будучи слабее и ниже ростом своего друга-человека, двигался вперед с огромным трудом. Он скрючился в три погибели, и ему удавалось держаться на ногах лишь потому, что он вцепился в рукав Риса. Атта, собака, была самой низенькой, и поэтому дюны немного защищали ее от урагана, но и ей тоже приходилось нелегко. Когда очередной порыв ветра едва не оторвал Паслена от Риса и швырнул Атту на кучу выброшенных морем обломков, монах решил, что разумнее вернуться в грот.

Тесную, неуютную пещеру захлестывали волны, но все же там путники были укрыты от ветра и смертоносных молний.

Паслен уселся рядом с другом на мокрые камни и издал громкий свист, означавший облегчение. Затем выжал воду из своего хохолка и попытался также отжать поношенную рубаху, настолько пострадавшую за время странствий, что хозяин ее сам уже не мог бы сказать, какого цвета она была вначале. Атта не легла, а принялась беспокойно бегать взад-вперед, и ее тело, покрытое длинной черно-белой шерстью, вздрагивало всякий раз, когда пещера сотрясалась от могучего раската грома.

— Рис, — начал Паслен, смахнув с ресниц капли морской воды, — там, на горе, это был замок Чемоша?

Монах кивнул.

Поблизости с шипением ударила молния, загремел гром, от которого задрожали скалы. Собака испугано залаяла. Паслен крепче прижался к Рису.

— Я слышу среди грома голоса, — сказал кендер, — но не могу разобрать слов, не могу понять, кто это говорит. А ты?

Рис покачал головой и погладил Атту, пытаясь ее успокоить.

— Рис, — через некоторое время продолжил кендер, — я думаю, там, снаружи, разговаривают Боги.

В конце концов, Чемош — Бог, может же он устроить вечеринку для своих собратьев? Хотя, должен признаться, он не показался мне большим любителем танцев, все-таки Бог Смерти, сам понимаешь. Но, возможно, и у него есть свои достоинства.

Рис смотрел на вспышки молний, сверкавших снаружи, прислушивался к голосам и размышлял о старой пословице: «Когда гневаются Боги, смертные дрожат».

— Произошло столько всего — столько всего странного, — Паслен сделал ударение на последнем слове, — что у меня в голове сплошная неразбериха. Я хотел бы поговорить об этом, просто чтобы убедиться, что ты думаешь о событиях так же, как и я. И, по правде говоря, когда беседуешь с другом, вой ветра и молнии кажутся не такими уж страшными. Ты не против, если я буду разговаривать, а?

Рис не был против.

— Думаю, стоит начать с того момента, когда нас заковали в цепи в пещере, — произнес Паслен. — Нет, погоди. Нужно сначала объяснить, как случилось, что мы оказались в пещере в кандалах, так что начнем с минотавра. Нет-нет — минотавр появился после того, как ты дрался со своим мертвым братом-Возлюбленным, и мальчик уничтожил его…