Тихая роща - Юлия Лим

1

Мама рассказывала, как в детстве я потерялась в лесу. Наверное, она пыталась уберечь меня от кошмаров, но ее слова лишь помогали развиваться моей буйной фантазии. Ужасные сны продолжались, а в старшей школе я узнала, что так работает психика – пытается решить загадку, подброшенную еще много лет назад. Стоило мне закрыть глаза ночью, как снова и снова я возвращалась туда, где нашла кольцо.

Во сне мне всегда холодно. Я чувствую запах болотной тины, потираю предплечья. Дыхание вырывается и становится видимым, как дым из лампы джинна. Среди пожухлых и мокрых листьев в земле поблескивает небольшое круглое украшение. Я подбираю его, оттираю от грязи и рассматриваю на ладони: серебряное кольцо с гравировкой в виде ветви со множеством маленьких листочков. Детали видны так отчетливо, что я не могу представить, сколько времени потратил ювелир на создание такой красоты. Наверху закреплен крошечный рубин. Я смотрю на него, как зачарованная, и не сразу соображаю, что ноги увязли в болотной трясине.

Меня засасывает. Я дергаюсь, пытаюсь схватиться за берег, но он оказывается слишком далеко. Беззвучно открываю рот в попытках позвать маму или подруг, но из глотки не вырывается ни звука. Может, я оглохла или вовсе никогда не слышала Сомнения острыми иглами вспарывают кожу и добираются до сердца, пронзая его до болезненных судорог.

Болотная жижа оказывается все ближе. Чувствую, как в рот заливается вода, а на язык ложатся кусочки тины. Внутрь заплывает что-то склизкое. Лягушка?.. Потоки воды попадают в уши и меня пронзает холодом.

Я чувствую, как забиваются легкие, и мне становится нечем дышать. Размахиваю руками в поисках спасения, но мутная грязь накрывает меня с головой. Беззвучно кричу, видя, как пузырьки устремляются наверх.

Вот и все: черный экран. Финальные титры.

2

Очнувшись после очередного кошмара, я поняла, что мне нужно вернуться в этот чертов лес. Понять, что же произошло со мной в детстве, что из года в год мне снится такая чушь. Из-за чего к моей спине вплотную прилипает не только футболка, но и простыня. Я даже поступила на кафедру общей психологии, чтобы разобраться со своими проблемами.

– Так зачем ты хочешь туда поехать? – спросила мама, когда я своровала у нее из руки зеленое яблоко.

– Нужно завершить образ. Гештальт-психология, – ответила я и откусила яблоко.

– Геш-чего? Какой образ? – мама покачала головой. – Не понять мне твоих терминов. Поступила на коммерцию и хвастается!

Я рассмеялась, поперхнувшись сладковатой после фрукта слюной. Постучав себя кулаком по ключице, добавила:

– Короче: хочу вспомнить, что тогда произошло в лесу. Как я потерялась, как нашла эту штуку, – протянула к маме ладонь – на безымянном пальце красовалось кольцо. За тринадцать лет оно не почернело, не загрязнилось, хоть я и не ухаживала за находкой.

– Тая, не надо заниматься глупостями. Это был страшный день! Мы думали, что никогда больше тебя не увидим. Знаешь, как я перепугалась?!

Я закатила глаза и выкинула огрызок в мусорное ведро. Больше всего на свете мне не хотелось сейчас выслушивать упреки и видеть, как дрожат мамины губы. Что может сделать пятилетний ребенок, потерявшийся в лесу? Конечно же ничего!

– И вообще, мы нашли тебя возле болота! – мама смахнула невидимую слезинку. – А что, если бы ты утонула, Тая?!

– Ну ладно-ладно, – я обняла ее и прижалась щекой к плечу, чтобы помириться. – Не принимай это близко к сердцу. К тому же мне уже не пять лет. Я соображу обойти болото и не подойду к нему близко.

– Обещаешь?..

– Да.

Мама сгребла меня в охапку до хруста костей, поцеловала в обе щеки и теми же теплыми руками выставила за дверь. Так начиналось почти каждое утро: она напоминала мне, что мир несовершенен и вокруг много плохих людей. Я соглашалась с ней, про себя думая, что так недалеко и до паранойи. В конце концов меня спасала Ира, подруга и одногруппница.

Поеживаясь, я шла к автобусной остановке, выбирая на экране смартфона номер Иры. Она ответила после первого звонка:

– Ну, ты где?!

– Уже иду, с мамой заболталась, – выдохнула я, переминаясь с ноги на ногу – джинсы не спасали от осеннего ветра, – ты позвала друзей?

– Да. С нами будут парни! – Ира щёлкнула пальцами. – Кстати, Славка и Дима будут.

Я представила, как Слава бренчит на шестиструнной акустической гитаре около костра: мы сядем так близко друг к другу, чтобы я могла положить голову ему на плечо; поделим один плед на двоих, и я накрою его руку своей. Глупая улыбка до боли растянула щеки.

– Думаю, я скажу ему. Предложу встречаться, – сказала я подруге. К остановке подъехал шатающийся автобус. Выхлопнув едкий запах, он замер. Двери с шипением раскрылись, и я заскочила внутрь, села на заднее сиденье.

– А не рано? – спросила Ира. – В смысле, ты же его знаешь всего месяц. Понимаю, симпатия и все такое, но может пусть первым признается, а?

– Давай доживем до леса, а там посмотрим, – я кашлянула в кулак, когда на меня посмотрела старушка с тяжёлым взглядом и в сером шерстяном платке, – минут через двадцать буду.

– Эй! – Ира окликнула меня, когда я уже собиралась сбросить звонок. – Кольцо свое сними! А то оно не на те мысли наводит.

Я посмотрела на аккуратный рубин и достала из рюкзака веревку. Сняв кольцо, продела его середину, повесила кулон на шею и завязала. Никто не заметит его под пальто.

3

Мне досталось самое тесное место на заднем сиденье машины. Ира была за рулем, рядом с ней сидел Дима, а я оказалась между Славой и Наташей. Последняя была моей соперницей по интересам чуть ли не с пеленок, но при этом мы умудрялись дружить, а иногда брали перемирие.

– Там же холодно и сыро! Чем мы будем заниматься все это время?! – Наташа накрутила на палец прямой локон и посмотрела на Славу. Она делала это так, чтобы я заметила.

– Поедим, попоем песни, подышим свежим воздухом, – парировала Ира. – Неужели ты не хочешь поесть моего шашлыку?

Я улыбнулась и это не скрылось от зоркого взгляда Наташи.

– Как бы не так! – фыркнула она. – Только я и буду есть твою пережаренную еду.

– Заткнись, – хохотнула Ира, – иначе мне придется заставить тебя извиняться перед моим дипломом.

– Девки, не ссорьтесь. Я не хочу жертвовать обедом из-за ваших глупых срачей, – сказал Дима, посмотрел на Наташу через плечо и добавил: – Не надо на Иру гнать. Она прекрасно готовит.

Удивительно, как менялся его характер рядом с ней: стоило кому-то, пусть даже в шутку, назвать Иру глупой или обозвать плохим поваром, как Дима появлялся рядом и чуть ли не бил себя кулаком в грудь. Я плохо знала людей, окружающих меня, но его чувства были ясны, как день.