Пропущенные материалы: Наследие Девятого - Питтакус Лор

Мэдди выбирает планетарий для нашего, как это раздражающе называет Сандор, «первого свидания».

Я пытаюсь донести до него, что мы с Мэдди просто идём погулять, но он видит, как я взволнован, и лишь активнее меня дразнит. Все два дня перед нашей с ней встречей Сандор в равной степени пичкает меня советами, как вести себя с девушками, и нагружает тренировками.

— Скажи ей, как здорово она выглядит.

Я останавливаю телекинезом несущуюся на меня тяжелую сумку.

— Задавай вопросы о ней самой.

Уклоняюсь от роя снарядов.

— Не забывай делать вид, что тебе интересно, о чём она говорит, даже если это не так.

Кружусь вокруг дрона, ударяю по нему слева трубкой-жезлом.

— Ты меня слушаешь?

Стерев пот с лица, смотрю на Сандора.

— Не особо.

— Хорошо, — хлопает он в ладоши, обесточивая Лекторий. — Значит, ты готов.

Мэдди ждёт меня у входа в планетарий. Слабая улыбка выглядит нервной, когда я подхожу. На ней легкий свитер и джинсы. Как здорово, что я не последовал совету Сандора разодеться, будто на поход в оперу, а надел привычные джинсы и толстовку с капюшоном.

— Надеюсь, ты не считаешь это нудятиной? — говорит Мэдди, пока мы покупаем билеты.

— Нет, ни капельки.

Нудятиной я бы это точно не назвал. А вот — забавным, возможно. Не могу же я ей объяснить, насколько устаревшими мне кажутся человеческие знания о космосе. Интересно, другие скрывающиеся на Земле пришельцы тоже ходят в планетарий на первое свидание? Сомневаюсь.

— Папа частенько водил меня в планетарий, когда я была маленькой. Так что я с детства пристрастилась.

Когда мы занимаем свои места в зале под куполом и ждём начала сеанса, Мэдди рассказывает мне о своей семье. Оказывается, её отец — какой-то известный астроном, а мать — профессор философии. Они переехали в Чикаго, чтобы её мама могла получить должность в университете, но они до сих пор часто путешествуют, потому что на выступления её отца в кругах фанатов астрофизики высокий спрос. Голос Мэдди звучит грустно, когда она рассказывает о родных, как будто их никогда нет рядом. Наши ситуации такие разные, но мне почему-то кажется, что я точно знаю, почему она себя так чувствует.

— Я скучаю по ним, — говорит она, затем сконфужено взмахивает рукой. — В смысле, они, конечно, никуда не исчезли, но с тех пор, как мы сюда переехали я едва их вижу.

— Разве это нормально? Ну, что ты сама по себе?

Мэдди пожимает плечами.

— В этом можно найти свою прелесть. Например, никто не орет на меня, если я слишком поздно прихожу со школы, — она стреляет в меня хитрым взглядом. — И не допытывается почему я хожу в планетарий с подозрительными парнями.

Я смеюсь, но в то же время задаюсь вопросом, действительно ли она считает меня подозрительным? Надеюсь, нет. Думаю, я неплохо постарался, чтобы сойти за обыкновенного Стенли.

— Кхм, я тебя, наверное, заболтала. Загрузила своими проблемами, а про тебя самого ничего и не спросила.

А я разочарован, что она не будет больше говорить о себе. Что бы там не говорил Сандор, имитировать интерес мне не приходилось. Зато теперь разговор перейдет к той части, где я буду вынужден ей врать.

— А что тебя интересует?

Мэдди задумывается. Вокруг нас усаживаются остальные посетители. Я замечаю, что наши плечи соприкасаются благодаря общему подлокотнику.

— Для начала скажи в какую школу ты ходишь?

— Я на домашнем обучении, — смущенно улыбаюсь я.

Она одаривает меня таким взглядом, будто с тем же успехом я мог сказать ей, что прилетел с планеты Лориен. Вспоминаю странные взгляды Майков, когда говорил им тоже самое в центре, словно я какой-то безумный затворник. Можно, конечно, выдать Мэдди легенду, но душа не лежит ей врать.

— Ого! — выдаёт она, шутливо выгибая бровь, — а выглядишь вроде нормальным.

— На самом деле в этом нет ничего странного, — говорю я ей. — Мой дядя, он, э-э, с ним не соскучишься. Вообще-то, это, наверное, и правда немного странно, если задуматься. Нормальным моего дядю уж точно не назовёшь.

— Так ты с ним живешь?

— Ага.

— А где твои родители?