Некроманты исчезают в полночь - Дора Коуст

— Новенькая? — вопросила она с прищуром. — Какая комната?

— Двадцать четвертая, — выдохнула я, наконец имея возможность хоть ненадолго поставить свою поклажу и дать отдохнуть рукам.

— Держи, — не глядя сунула она мне стопку, упакованную в тканевый мешочек. — Если потеряешь или испортишь, придется возмещать. За свежим приходишь раз в неделю. Грязное относишь в прачечную в конце коридора. Все понятно?

Кивнув, я со вздохом сгребла всю свою поклажу и отправилась искать дверь под номером двадцать четыре. Комната находилась почти в конце коридора второго этажа. Кое-как отворив створку, я буквально завалилась внутрь, чтобы так и замереть посреди просторной комнаты.

А посмотреть было на что. В самом центре помещения стоял прямоугольный стол с шестью разномастными стульями. У широкого окна располагались три кровати с тумбочками. Еще три кровати разместились по правую сторону, соседствуя с высоким комодом на шесть ящиков. По левую же сторону имелся шкаф — что-то наподобие буфета — и дверь, ведущая, видимо, в ванную. У входа углом на меня смотрела габаритная гардеробная.

— Это мы удачно заселились, — присвистнула Софка, выглянув из сумки.

— Угу, — кивнул паучок, высовывая мохнатые лапки.

Здесь было уютно и обжито. Кровати отличались оформлением. У кого-то лежало черное покрывало, на другой — маленькие подушечки в невообразимом количестве, на третьей бардак из разбросанных тетрадей, книг и перьев, на четвертой чемоданы…

Тумбочки тоже отличались. Я могла бы сразу сказать, что девушка, на чьей постели бардак, очень любит конфеты. Горка фантиков венчала тумбочку, а также место под кроватью. В общем, мне здесь определенно нравилось. Правда, соседок по комнате я не обнаружила.

— Надо переодеться, — произнесла я вслух скорее для себя, чем для своей живности.

Разобрав вещи, нашла свободные полки, что ждали, по-видимому, только меня. Заглядывала и в ванную, и в буфет, желая изучить выделенное мне пристанище. Даже ополоснуться, переодеться и налить себе отвару успела, заварив в причудливой миске сбор трав для бодрости. Спать хотелось жутко, тогда как за окном вовсю своей сильной рукой правила ночь.

— И что там еще пишут? — спросила я у Софки, что лежала на моей постели прямо поверх обыкновенного серого покрывала.

— Запрещено выходить из комнаты после отбоя. Запрещено хранить в комнатах артефакты любого класса. Запрещено приносить или приводить нежить в любом состоянии. Запрещено… — зачитывала она свод запретов и правил, выданный мне ректором.

— Там есть хоть что-то, что можно делать? — перебила я, откусывая от бутерброда, который минутой ранее сделала самолично из булочки и лукового варенья.

— Конечно. Можно ходить в город в выходные, — с умным видом кивнула она, перелистывая страницу.

— Иии? — подтолкнула я ее.

— И все. А ты чего хотела? Это Королевская Военная Академия, — прозвучало от нее как приговор, мигом испортив мне настроение. — Да ладно тебе, все не так плохо. Самое главное — одна на кладбище не ходи.

— Это еще почему? — поинтересовалась я, наблюдая за тем, как Угук перебирает лапками, изучая каждый угол в комнате. Видимо, искал себе местечко поудобнее.

— Потому что прятать здесь нежить, во-первых, нельзя, а во-вторых, негде. И потом, тебе что, нас мало?

Вопрос был, конечно, интересным, но обдумать ответ на него я так и не успела, потому что дверь распахнулась без предупреждения, а Софка юркнула под кровать.

— Ой, а ты чего здесь делаешь? — спросила одна из девушек.

Все они ввалились в комнату дружной компанией, но остановились на пороге, едва завидев меня, сидящую во главе стола.

— Отвар пью. Луковое варенье будете?

Ураганом ворвавшись в комнату, после секундной паузы девушки разошлись к своим кроватям. Скидывали черные мантии, открывая моему взгляду совершенно разную одежду, которая формой нисколько не была. Наверное, тоже только приехали. Об этом свидетельствовали и не до конца разобранные чемоданы и рюкзаки.

В дверь постучали, привлекая всеобщее внимание.

— Войдите, — крикнула одна из девушек, не оборачиваясь.

На ее тумбочке я нашла запас косметики, кремов и мазей. Кроме того, только над ее тумбочкой висело овальное зеркало. Было понятно, что аристель уделяет своей красоте все свободное время. Да и от других девушек она отличалась некой особой холеностью. Скорее всего, аристократка.

— Кошмарной вам ночи, — поздоровался темноволосый парень, заглядывая в комнату.

По виду он относился к тем самым привычным некромантам, но, кроме того, еще и обладал отталкивающей внешностью. Увидев его, я подавилась отваром и закашлялась.

— Аккуратнее. Куда ж ты так торопишься? — улыбнулась мне полненькая девушка с короткими русыми волосами, что венчали ее голову маленькими изящными локонами. Она несильно постучала мне по спине и встала рядом, глядя как на диковинную зверушку. — Меня Элла зовут, а тебя?

— Нара, — пожала я ее ладошку, пытаясь прийти в себя. — Я просто парня испугалась, — прошептала ей доверительно. — Он такой жуткий.

— Тише ты, — шикнула она на меня, пока из ее рук выходило зеленое свечение. Темная магия проходилась по полу, оставляя после себя сияющую чистоту. — Это Ворин жених — Эстир. Он на четвертом курсе учится.

— А разве бывают женихи, на умертвия похожие? — говорила я по-прежнему шепотом, а парень тем временем передал Воре стопку учебников и поцеловал ее в щеку, чему девушка была не слишком рада.

— Всякие бывают, — тихо ответила Элла. — Но ее никто не спрашивал. Она дочь лорда. Как отец сказал, так и живет.

— Это кто же тебе разрешил чужие кружки брать? — обернулась к нам та самая холеная аристократка, что минутой ранее прошла к буфету. — Заселили к нам воровку…

— Чего? — поднялась я со стула, откладывая бутерброд. Злость удушливой волной сжала горло, а руки мои буквально затряслись. — Я взяла одну из кружек, но не украла ее. Допью отвар, помою и верну. Проблема в чем?

— В том, что это моя личная кружка, и ты взяла ее без разрешения!

Я видела перед собой только лицо этой блондинки, тогда как весь остальной мир погряз в темноте. Ни голосов, ни звуков, ни света от колб с магическим огнем.

— А у кого я должна была спрашивать разрешение, если здесь никого не было? У тумбочки твоей?

— Так, все, тихо-тихо, — встала передо мной истинная некромантка. Черные волосы вились по ее плечам змеями и отливали синевой. Я уже видела ее в коридорах. — Арелия, ты что, слепая? У нас некромантка необученная с огромным потенциалом. В умертвие превратиться захотела? — произнесла она, по-прежнему глядя на меня, а не на ту, что стояла за ее спиной у буфета.

— А кто ей позволил чужое брать? — пискнула Арелия, но я смотрела только на некромантку, тогда как темнота постепенно сходила.