Институт благородных отбросов - Екатерина Круглова

— Да уж, я вижу. В следующий раз приноси настоящие деньги. На эти — минимальная доза.

Вручив ей крошечный сверток, лепрекон важно прошествовал мимо. Тори осталась у двери, открывая и закрывая рот в полной растерянности.

Местная — ирландская, но это не точно — мафия на глаза у всех продала ей пакетик, гм-м, чего-то. Оно оказалось веселенькой радужной расцветки. Что делать, Тори абсолютно не представляла. Выбросить? Бежать и жаловаться в администрацию? На этом варианты закончились.

Клыкастый серокожий верзила отодвинул Тори с дороги могучей рукой, походя бросив:

— Никак отмычки снова подорожали?

— Отмычки, — беспомощно повторила она.

Здоровяк соизволил обернуться. "Орк, — в панике подумала Тори, — или огр?.. Определенно, кто-то на "О". О-о-о… В смысле — Ой, мамочки…"

— Человек, ты что — не выходишь за ворота?

— Отмычки. За ворота. А что — по жетону туда не пускают? — Она все еще была растеряна, но, по крайней мере, что-то начало вырисовываться.

Огр-или-орк постучал себя кулаком по лбу. Получилось довольно гулко.

— По жетону за стены уходят днем. Как ты пойдешь развлекаться ночью?

— А, — глубокомысленно отозвалась Виктория. — Я, наверное, не пойду пока.

— Дура, — флегматично пожал здоровяк плечами. — Один раз живем.

Тори не обиделась, но призадумалась. Из долго нудного выступления ректора она вынесла: институт защищает бастардов от покушений. Бастарды тем временем ведут себя, как старший отряд летнего лагеря в тихий час. Проще говоря, как идиоты, для которых самое вкусное то, что нельзя.

Кажется, об отмычках все же следовало поговорить с администрацией. При случае. Не может быть, чтобы они не знали…

* * *

Она выбрала из архипелага столиков тот, что украшала ветвь яблони. Мгновением позже рядом с Тори возник тип с белоснежной форме и колпаке. Кухонным ножом за его поясом можно было спокойно разделывать как минимум кабана. На воинственно закрученные усы этого остроухого типа можно было бы прицепить кабана после разделки.

— Доброе утро! Человеческое меню для вас готово! Вам нужно только сообщить шеф-повару, то есть — мне, какие блюда вы не выносите по состоянию здоровья, религиозным и прочим убеждениям!

Тори, не удержавшись, фыркнула — совсем без веселья. Правило "Ешь что дадут!" слишком прочно впечаталось в ее сознание, чтобы позволять какие-то убеждения. Воинственный повар сдвинул брови и грозно пошевелил усами:

— Что такого смешного Морис сейчас сказал, человеческая барышня?

— Простите, — Виктория подарила сердитому повару самую обаятельную из своих улыбок. — У меня нет пищевых убеждений. И аллергий нет. И всего прочего, так что не заморачивайтесь. Хлопья и кофе — наше все. Кофе — это такой энергетический напиток, а хлопья…

— Барышня, Морис лучше знает, что полезно человеку на завтрак!

Спустя еще несколько секунд некто, двигавшийся слишком стремительно для человеческого глаза, накрыл для нее стол. Окажись на столе треть тарелок — Тори была бы очень довольна. Половина гарантировала восторг. Но абсурдное разнообразие, которое вывалили перед ней, вызвало смесь паники и раздражения.

"Куда они денут то, что я не съем? Неужели выбросят?!"

В довершение к этому дылда с зубами как у кабарги — явно родич серокожего грубияна — подошла к ее столику и прогремела:

— Человек, тебе не кажется, что твое место — на Чокнутом континенте?

Когтистый палец указал на гадкий квадратный стол в темном углу.

* * *

— Не-а! — весело ответила Тори и поковыряла ложкой в овсянке. Выглядело съедобно, но что, в таком случае, ей делать с яичницей, беконом, оладьями, вафлями и всем прочим?.. — Я — не оттуда, а с другой планеты. Теоретически, — она наконец обернулась к дылде, — мое место — где-то в районе люстры. Или вообще в четвертом измерении.

Зубастая особа моргнула раз, другой, и вдруг ее пасть растянулась в широченной улыбке. Дружеский хлопок по плечу едва не отправил Тори под стол:

— Так ты — не человек!

Виктория засунула ложку с кашей в рот, чтобы не рассмеяться. В Луизианском колледже происходило почти то же самое: местные несколько дней присматривались к новичкам из России, а потом состоялся такой разговор:

— Йоу. Вы кто вообще?

— Мы-то? Мы — русские.

— Так вы — не белые!!!

И все у них пошло на лад. Почему в ее случае должно сложиться иначе?

— Скажем так, — вернула улыбку Тори, — я, все-таки, человек, но не такой, каких знаете вы. Совсем-совсем не такой.

Может быть, это была только игра воображения, но Виктории показалось, что в зале стало легче дышать.