Она чужая - Евгения Мэйз

— Я не могу! Он обещал, что поможет, а сам…

Она все-таки не выдержала и психанула, швырнув пакет на пол. Тот ударился об него с приглушенным щелчком! Лопнул. И разнес свое содержимое красочным белым пятном по полу.

— Сиена, все хорошо. Мы все сейчас уладим.

Проигнорировав этот эмоциональный выплеск, Кэш устремилась к ней, наплевав на муку, даже не улыбнувшись, она просто прижала девушку к себе, ласково погладив ту по спине. Она прекрасно понимала, как остры все внутренние обиды и, как порой они малозначительно выглядят со стороны окружающих. В таких случаях ни в коем случае нельзя улыбаться или уж тем более хохотать, нужно обнять «жертву» обстоятельств и сделать все возможное, чтобы она успокоилась.

— Сядь! И прекрати расстраиваться, сейчас же!

Она усадила ее на высокий стул, смахнув со столешницы продукты, так что что-то попадало на пол и покатилось в стороны.

— Я сейчас, у меня есть лекарство. Проверенное!

— Я сомневаюсь, — донеслось ей вслед, но Кэш уже не слушала Сиену.

Она пролетела мимо Эмили, обогнула вошедших в дом мужчин и выбежала на улицу, в холод. Справа от крыльца, в сугробе стоял ящик с шампанским и это был хороший повод, чтобы открыть его. Сколько можно ждать? Новый Год уже сегодня! К черту хандру! Не хватало только всем вконец расстроиться. В конце концов всегда можно заказать еду на дом, стоит ли расстраиваться из-за такого пустяка?

— Привет.

Она столкнулась в двери с Лексом, чуть не выронив тяжелую бутылку, удержав, но все-таки тряхнув ее. Главное потом открывать ее с осторожностью, а то зальет всю кухню и заново горбатиться, и мыть полы.

— Да мы уже здоровались! — Кэш попыталась протиснуться между ним и дверью, но тот загородил проход рукой, не дав ей осуществить задуманное.

— И я видел, как ты ушла.

Лекс смотрел на нее, его взгляд сапфировых глаз скользил по ее лицу, отмечая каждое изменение и сверяясь с собственными воспоминаниями. Тактильная память была свежа: она услужливо напомнила ему какая нежная у нее кожа, да так, что он едва не дернулся и не повторил то движение вновь, чуть было не погладил ее по щеке.

— Лекс! Тут между прочим холодно.

— Ты напрашиваешься на объятья?

Кэш все-таки улыбнулась его нахальному вопросу, в день их знакомства он и дотронуться до нее не решался, а тут шутит, явно хочет пообниматься с ней.

— Я на самом деле тороплюсь. Давай потом поговорим?

— Срочно напиться?

Кэш все-таки приблизилась к нему и коротко обняла, не без удовольствия вдохнув приятный аромат знакомого парфюма, и тут же быстро отстранившись.

— Я рада тебя видеть, безумно, и еще бы простояла вот так, но меня ждет расстроенная подруга. Давай потом? Будь милым, мм?

Теперь он узнал ее, сейчас она больше похожа на себя: милая, со смешинками в глазах и едва подрагивающими губами от сдерживаемой улыбки. Это движение губ успело полюбиться ему и одновременно вызывало малую толику раздражения — почему она не улыбается? Ему хочется увидеть ее улыбку, а не ту бледную тень, что вышла из дома и тут же исчезла в нем, словно приведение.

Алекс и сейчас себя спрашивает: зачем он приехал? Скорее всего он просто смог убедить себя в том, что все забыто и та симпатия к ней лишь временное умопомрачение. Что может случиться, когда рядом друг? Не в каменном же они веке в конце-то концов, чтобы вести охоту на одну симпатичную женскую особь.

— Только ради Сиены.

Кэш быстро кивнула, до нее не сразу дошел смысл его слов. Он посторонился и убрал руку, пропуская ее в дом.

— Александр Флагер!..

— Что Кинет? — передразнил он ее, обратившись к ней так же по фамилии и лениво улыбнувшись при этом.

Кэш не смогла удержаться и улыбнулась в ответ, слегка нахмурившись при этом и обреченно покачав головой.

— Ты вообще не изменился и все так же невыносим.

Высказав все это, Кэш все-таки проскользнула в дом и побежала на кухню, под взгляды всех тех, кто собрался или очутился в этот момент в гостиной. Следом за ней вошел Лекс, разведя руками.

— Ничего не случилось. Все в порядке. Дело в ваших женщинах.

Надо узнать, что за парфюмом она пользуется. Зачем ему это? Чтобы заполнить им все пространство вокруг, чтобы он стал раздражать его и от него стало воротить, чтобы встречая эту девушку подсознание требовало находиться от нее как можно дальше, хотя бы с точки зрения физиологии. Ему нужно "переесть" ее запаха, как переесть сладкого.

— В смысле?

Эмили тоже как-то незаметно исчезла из комнаты, а из кухни донесся характерный хлопок, вырвавшейся из бутылки пробки.

— Все в порядке. Девчонки просто решили выпить. Кстати, а где Крис?

— Задерживается, как и всегда. Договаривались же, что на Новый Год, отключим телефоны и забудем о делах, но это не про него, как видишь.

Стивен, подбросивший дрова в камин, поднялся и отряхнул от мусора колени. Он знаком с Кэш уже очень долго и может смело назвать себя ее другом, он не мог не заметить тех изменений, что произошли с ней за последнее время: девушка все чаще стала сторониться их и прикрывать свою отчужденность бесконечными делами, а в те моменты, когда ее удавалось вытащить куда-то, она неизменно была одна и отказывалась рассказывать, как у них дела с Кристофером.

Оно и правильно. Отношения — это дело двух людей, но дружба — это искреннее беспокойство за душевный комфорт близкого по духу, почти родного тебе человека.

— Она разве не сказала тебе?

Они не так давно с ней знакомы, чтобы она могла по секрету делиться с ним даже такими малозначительными фактами.

— Нет. Она спешила напиться, а меня в тот момент волновало немного другое — ее поведение, но никак не Крис. И с чего бы это она должна была мне это сказать?

Из кухни раздался звон бокалов, а еще через несколько мгновений знакомый женский смех.

— Пойдем к ним? Есть ужасно хочется.

— Что празднуем?

Девушки, вооруженные стаканами с шампанским, встретили их с застывшими на лицах улыбками, но обманываться такому радушию не стоило — надо было видеть их взгляды, исполненные женского коварства. Марк тупо не заметил этого, Стив не дошел до Эмили всего пару шагов, когда мимо него пролетел багет, врезавшись прямо в лицо ничего не подозревающего Марка, Лексу повезло чуть больше, он просто остановился у двери, наблюдая за творящимся вокруг бардаком и пошел к столу с другого края, присоединяясь к Кэш, которая почему-то показалась ему наиболее миролюбивой.

— Что ты творишь?

— Ты засранец, Марк! Ты испортил мне Новый Год!

— Да что случилось-то?

— Это случилось! Все это!