Невеста в бегах - Ольга Герр

Общение с князем и его семьей вымотало меня, и я вздохнула с облегчением, когда все ушли, оставив нас с Беллой. Слишком много впечатлений для одного дня, а ведь завтра меня ждет обряд. Времени на подготовку мало. На отдых и того меньше.

— Сколько сопровождаю нарите, впервые вижу такие шикарные покои, — сказала Белла.

— Вы, наверное, не бывали в домах Высших, — предположила я.

— Была. Трижды. Но такие шикарные покои вижу впервые, — с нажимом повторила она.

Что за намеки? Я нахмурилась.

— Если вы хотите что-то сказать, Белла, говорите прямо.

— То, что князь заботится о своей нарите — правильно, но особое отношение не понравится жене. С ней следует быть осторожнее. Ревность и зависть способны превратить добродетельную женщину в чудовище. Все же княгине придется делить с тобой мужчину. Не провоцируй ее.

— Благодарю за предупреждение, — кивнула я. В конце концов, Белла проявила заботу обо мне. Пусть даже высказала ее в грубой форме.

Не желая продолжать разговор, я попросила смотрительницу набрать воды в купальню. Освежиться — как раз то, что мне сейчас нужно. К тому же это часть подготовки к обряду.

После купальни настроение приподнялось. Я всегда любила воду. Она дарила мне покой и быстро восстанавливала силы. Завернутая в полотняную простыню, я вышла в спальню. Там меня ждал сюрприз — платье для обряда.

Я застыла на пороге в благоговейном трепете. Все наряды нарите отличаются изысканной работой, но это платье… Оно было волшебно! Белоснежное, как и вся одежда небеременных нарите. С пышной юбкой, украшенной нежным узором, и прозрачным верхом, который можно было бы назвать фривольным, если бы не вышивка в виде звезд. Их россыпь располагалась по всему лифу, прикрывая грудь. Вся это красота переливалась на свету оттенками серебра. Не платье, а настоящее звездное небо. Пожалуй, слишком утонченное для такой простушки, как я.

— Отменный наряд, — цокала языком Белла. — Прямо произведение искусства.

Я вздохнула. Это точно. Жаль, меня в нем увидит лишь Белла и Преподобный, который проведет обряд. Вот если бы встретить князя… Я тряхнула головой. Размечталась! Маг не присутствует на обряде. Нечего ему там делать. Он напитал ауро-кристалл магией, передал его Преподобному, прочее не его забота.

Высушив у камина волосы, я остаток дня знакомилась со своим новым жильем, а вечером легла пораньше спать. Завтра вставать за несколько часов до рассвета, чтобы успеть привести себя в порядок. Обряд проводится в момент, когда солнце встает из-за горизонта. Нарождается новый день и нарождается новая жизнь.

Мне бы поспать, но сон не шел. Я все любовалась переливами звезд на платье. Наверняка оно стоит целое состояние. За эту цену можно купить небольшой дом где-нибудь за городом. Но князь потратил их на одно-единственное платье, которое я надену всего раз. Мама бы сказала, что это бессмысленное расточительство. Но почему-то от него потеплело на душе.

Я все-таки умудрилась уснуть, и, как показалось, меня тут же разбудила Белла. Она бесцеремонно встряхнула меня за плечо. Ну никакой почтительности к нарите самого князя!

Открыв глаза, я увидела лицо смотрительницы прямо перед собой и чуть не вскрикнула.

— Пора вставать, — сказала она. — Время не ждет. На-ка, выпей. Это тебя взбодрит.

Она сунула мне в руку чашку с чем-то горячим и терпко пахнущим.

— Что это? — поморщилась я. Незнакомый напиток был темно-коричневого цвета.

— Настой бравуры. Очень бодрит. Буквально пару глотков, и глаза сами откроются. Он немного горчит, но ты уж потерпи. Пей, — Белла настойчиво подтолкнула мою руку.

Что ж, травить она меня вряд ли станет. Я решила довериться опыту бывалой смотрительницы и сделала глоток. Горло обожгло горячим настоем, и я закашлялась. Действительно горький. И не немного, а очень даже. Но есть в этой горечи что-то приятное — жгучие нотки, будоражащие кровь.

Я сама не заметила, как выпила всю чашку, а потом с удовольствием потянулась. Белла не обманула: я чувствовала себя намного лучше. Так, будто сладко спала всю ночь.

— Откуда эта бравура? — спросила я, вставая с кровати. — Я раньше о ней не слышала.

— Она с моей родины, с границ мертвых земель.