Хранитель силы - Сергей Алексеев

Адвокат помедлил, отсекая паузой одну тему от другой, сказал с горечью:

— Точно так же и прокуратура будет оспаривать все мои доводы. Я уверен, что смерть была насильственной, но не смогу доказать, что под обоями у Льва Марковича лежало целое состояние в ценных бумагах. Нет, скорее, даже не одно состояние. И все исчезло!.. Я знал об этом один. Он был очень осторожен и не показывал своих сокровищ даже самым близким.

— На месте прокуратуры я бы сразу же вас арестовал, господин адвокат.

— Я бы тоже. На ее месте. Потому мы вас и позвали.

— Какой толк вывозить эти бумаги из России? Он же хотел взять их с собой?

— Разумеется. И толк-то как раз в том, чтобы вывезти и реализовать за пределами России. Не подумайте, в этом нет ничего противозаконного.

— Это что? Векселя графа Монте-Кристо? Компромат на Билла Гейца?

— Не смейтесь, молодой человек, — адвокат неожиданно улыбнулся сам. — Это немецкие акции двадцатых годов. Некоторых предприятий и фирм… Да, вы же служили в Германии, учились там на факультете журналистики… И, кажется, до сих пор состоите в браке с немецкой гражданкой?

— Было дело, — увернулся от прямого ответа Хортов и про себя изумился: информация у адвоката была на уровне. — Извините за любопытство… Как немецкие акции попали к советскому гражданину? Старому коммунисту?

— Он же работал в Коминтерне! Пока Сталин не разогнал…

— Там что, продавали акции?

— Напрасно вы ерничаете, господин Хортов… Когда-то они были собственностью Коминтерна, но стали неликвидными. Просто бумагой! Мой клиент принимал участие в ликвидационной комиссии… И подобрал то, что выбросили на свалку.

— А теперь оказалось, это целое состояние?

— Гримасы судьбы! Счастливые гримасы!

— Повезло, — согласился Хортов. — Но чем я могу помочь?

— Можете помочь! Можете!.. В этой стране нормально действует пока что один закон — гласность. На прессу реагируют все виды власти, и прокуратура тоже. Насколько мне известно, вы написали уже одну статью?

— Она еще не опубликована…

— Опубликуют, — просто заявил адвокат. — И сразу будет нужна вторая, в продолжение первой.

— На вашем месте я бы не рассчитывал только на прессу. Вы ее переоцениваете.

— Статью вам оплатят. И это будут приличные деньги, совершенно не такие, что вы получаете в редакции.

— То есть вы делаете заказ?

— Помимо того, что улучшите свое материальное положение, еще спасете и нас. Они боятся огласки!

— Кто — они?

— Как бы вам объяснить… Темные силы! Вы же понимаете, мир делится на день и ночь, есть силы добра и силы зла…

— Это вы рассказываете детскую сказку? — съязвил Хортов.

— Хорошо, скажу иначе, — не сдавался адвокат. — Это рабы, получившие власть. Самое страшное существо на свете — раб, облеченный властью, и особенно, финансовой властью. Он стремится управлять миром, исподволь, тайно, через третьих лиц… Понимаете? Он боится света! Гласности! Пресса — это наше оружие!

— А вы не заблуждаетесь?

— На нашем месте, господин Хортов, она единственное спасение. Поверьте моему опыту. Я служу в юриспруденции… долгий срок, — он еще раз выдержал паузу. — Судя по тому, как чисто сработано по времени и способу… убийства, здесь действовала некая спецслужба.

— Вот так даже?

— Возможно, люди, прошедшие эту школу, — уточнил адвокат. — Я бы хотел ошибиться. Но чудес не бывает. У всех опытных бандитов совершенно иной почерк. Они не заботятся о том, как бы это умертвить жертву и не наследить. И уж не станут искать специальный препарат, который как раз и стоит на вооружении у работников плаща и кинжала. Они просто душат или стреляют в затылок. А если это не бандиты — ваша статья заставит их немедленно двигаться, совершать некие действия и делать ошибки — то есть оставлять следы.

Он сказал все это с профессиональным спокойствием хирурга, пластающего живое тело. И при этом изображал, как душат и как стреляют. Хортов вдруг подумал, что этот адвокат и есть тот самый человек, способный совершить такое изощренное злодейство. Или очень на него похожий.

— Хорошо, я подумаю, — наконец проговорил Андрей и потряс головой: беседа с адвокатом имела последствия как при магнитной буре — незаметно заболел затылок и ощущалось общее подавленное состояние.

— Прошу вас, недолго, — адвокат подал визитку. — Я жду звонка.

— Мы вас все просим! — подала голос Мира. — Пожалуйста! У нас похитили целое состояние!

Хортов тотчас же встал и пошел в коридор — отчего-то бежать хотелось из этого дома. Все время молчавший Донат оставил дочь и пошел провожать. У входной двери он оглянулся и зашептал:

— Андрей Александрович, когда опубликуют статью? Ее уже приняли?

— Нет, появились некоторые проблемы, — чуть ли не отмахнулся он. — До свидания.

— Постойте!.. Но публикация будет?

— Слушайте, Донат Львович, зачем это вам нужно?

— Как же вы не понимаете? — шепотом изумился тот. — Как только выйдет статья, у меня будут полные основания вернуть настоящую фамилию… Ну и все остальное… Понимаете, сейчас очень выгодно выдавать себя за еврея, по крайней мере, в моем бизнесе. Но ведь я же русский! Я не еврей!

— Говорить следует — «лицо еврейской национальности», — заметил Хортов, и, переступив порог, побежал по лестнице вниз.

* * *

Он не исключал, что все так и случилось, как рассказал адвокат. Напротив, чем больше мысленно углублялся в ситуацию, тем основательнее казалась его версия. Странностей тут было достаточно, начиная с того, что материалы проверки факта смерти Кацнельсона остались не в милиции, как бывает в подобных случаях, а попали в прокуратуру и параллельно в ФСБ. Это можно было объяснить важностью персоны покойного или отказом израильских властей дать визу, так сказать, мотивами международного характера. Вначале Хортов так и подумал, других мыслей даже в голову не пришло. Сейчас же это обстоятельство показалось ключевым во всей истории, и ответы на загадочность происходящего следовало искать здесь. В милиции бы дождались результатов судмедэкспертизы, отказали в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием события преступления и сунули бы материалы дознания в архив. Тут же кто-то из высоких инстанций или сильно перестраховался, или… что-то знал о существовании этих ценных бумаг и дал команду провести более тщательную проверку, возможно, даже поискать таинственные акции, если они настолько дорогие.

Или адвокат паникует не напрасно и тут замешаны спецслужбы. И тогда этот человек сверху таким образом проверяет их чистоту работы: если прокуратура и ФСБ не смогут выйти на след и доказать криминальную смерть старика-авантюриста, значит, все в порядке и можно спокойно продолжать аналогичные операции.