Отбор для неудачницы - Маргарита Дюжева

Немного ошалев от происходящего, я скатилась с кровати, торопливо накинула шелковый халат и, путаясь в завязках, босиком пошлепала к двери.

— Доброе утро! — проскрипела стоящая за ней старушка. Маленькая, сушеная, в идеально отглаженной форме, с волосами, затянутыми в тугой пучок. На вид ей было лет семьдесят, но в глазах суровый блеск, достойный генерала армии.

— Здравствуйте, — я уставилась на нее, отчаянно пытаясь не зевнуть во весь рот. — Вам кого?

— Я ваша новая камеристка. Ромерта.

— Э… — промычала я, не зная, что на это ответить. Служанок у меня отродясь не было, и что с ними делать, я не представляла.

Пока я приходила в себя, старушка бесцеремонно просочилась внутрь, осмотрелась и решительно направилась к кровати. Я только хлопала глазами, наблюдая за тем, как она живо заправляла постель.

— Вообще-то я собиралась еще поваляться, — пробурчала недовольно, складывая руки на груди.

— Вообще-то, валяться, когда солнце уже высоко, вредно, — коротко ответила она, растягивая расшитое цветами покрывало.

Бабулька была не промах.

— Всем девушкам положены камеристки?

— Да, — опять скупой ответ. Ромерта уже поправляла подушки, лежащие на стульях.

Не знаю, может другие и обрадовались таким помощницам, но лично я пребывала в растерянности.

— Госпожа хочет другую служанку? — старушка развернулась ко мне и посмотрела с вызовом, однако в светлых глазах я заметила страх и разочарование, — Вы можете обратиться к управительнице, она подберет кого-то другого.

— Нет, что вы. Я рада, что прислали именно вас, — почему-то мне не хотелось обижать суровую старушку. Она показалась мне забавной.

— Другие девицы отказались от моей помощи, — в старческом голосе задребезжала обида.

— Уверена мы с вами подружимся, — ободряюще ей улыбнулась. — но вынуждена сообщить, что я привыкла все делать сама.

— Молодая леди не боится работы? — не скрывая иронии поинтересовалась она.

— К счастью, не боюсь.

— Достойно уважения, — она слегка склонила седую голову, обозначая поклон, и принялась дальше наводить порядок, — но уверяю, в замке моя помощь точно понадобиться. Очень трудно самой нарядиться в бальное платье.

Точно. Про платье-то я и забыла! Я со всеми этими шнурками и кнопками сама ни за что не справлюсь.

День пролетел в суете и бестолковых хлопотах. От планов прогуляться по Ралессу пришлось отказаться, потому что все мое время съела подготовка к церемонии. Ромерта оказалась настоящим тираном в юбке и, похоже, задалась целью сжить бедную Ксанку со свету.

Она затолкала меня в ванну, и мочалила меня до тех пор, пока я не начала скрипеть, словно начищенные новые сапоги. Волосы сначала натерла чем-то пахучим, потом чем-то липким, потом чем-то откровенно гадким. Я думала, что таких процедур я облысею и покроюсь здоровенными чирьями, но к моему удивлению, высохнув, шевелюра превратились в шелковый, струящийся поток, а кожа будто светилась изнутри.

— Вот это да, — протянула восхищенно, пропуская между пальцев длинную прядь.

Служанка самодовольно улыбнулась, наблюдая за моей изумленной физиономией.

— Вы волшебница, да?

Щеки у нее зарделись, а старческие губы сами растянулись в смущенной улыбке:

— Это просто опыт, дорогая Ксанка.

После того, во что она превратила мои обычно кудрявые непослушные волосы, я решала довериться ей и во всем остальном. Преодолев начальную скованность, мы весело болтали, а Ромерта при этом не забывала готовить меня к церемонии.

Больше всего страшил момент, когда придется наряжаться в платье. Стоило вспомнить процесс примерки, и то чувство, когда жесткие косточки впиваются в бока, сразу накатывало уныние. Однако и тут новой камеристке удалось меня удивить.

— Как шнуровать? — поинтересовалась деловым тоном, когда я вышла из примерочной в светло-бирюзовом пышном платье, с розовыми кружевами и развернулась к ней спиной, — так чтобы тонко и гладко, или чтобы дышать можно было?

— Я бы лучше подышала.

Она мигом справилась со шнуровкой, наряд сел весьма комфортно, и я действительно могла дышать полной грудью. Потом она уложила блестящие волосы в замысловатую прическу, затем слегка сбрызнула меня духами и подвела к зеркалу.

Оттуда на меня смотрела вроде я, а вроде и не я. Гладкая, аккуратная, с нежным румянцем на щеках и в красивом платье, совсем не похожая на Ксанку-сорванца, помогающего конюху с норовистым жеребчиком.

— М-даа, — протянула, поворачиваясь то одним боком, то другим.

— Нравится?

— Вы точно волшебница.

Ромерта умиленно сложила руки на груди:

— А ты, милочка, настоящая красавица.

Угу. Слышала бы тебя Илонка — от злости бы лопнула, забрызгав все вокруг своим ядом.

— Пора! Лучше придти пораньше, чем опоздать, — торжественно произнесла служанка, взглянув на круглые настенные часы с большими тисненными цифрами, — я провожу.

— Да было бы неплохо, — усмехнулась я, вспомнив свое блуждание по замку.

Еще раз глянула на себя в зеркало, подмигнула своему отражению и решительно направилась к выходу.

Готовься, жених! Я иду!

До центрального зала мы добрались на двадцать минут раньше назначенного срока. К моему удивлению все остальные претендентки уже были здесь и теперь взволнованно прохаживались из стороны в сторону. Нервничали все. Кто-то похлопывал себя по щекам, кто-то заламывал руки, кто-то нервно обмахивался веером. Натаэлла в окружении четырех девиц что-то рассказывала с таким видом, будто она королева, а все вокруг нее — просто чурбаны неотесанные. Но как бы она не хорохорилась, голос у нее тоже дрожал и срывался.

Меня тоже накрыло волнение. А когда я волнуюсь — я ем. Поэтому единственное, что меня интересовало в этом зале, это не красота убранства, и не соперницы, и даже не пустующие кресла, предназначенные для наместника и его семьи. Нет, меня интересовали исключительно круглые столики, расставленные вдоль окна, на которых были сложены пирамиды воздушных пирожных. Думаю, никто и не заметит, если я возьму парочку.

Бочком, бочком, стараясь не привлекать к себе внимания, подошла поближе к одному из них, и улучив момент, когда никто в мою сторону не смотрел, выхватила пироженку и целиком запихала ее в рот.

Вкусно! Нежный сливочный крем таял на языке, заставляя блаженно жмурится. Едва проглотила одну, сразу потянулась за другой. А что? Дома такой вкусноты не бывает, так что надо пользоваться пока есть возможность. К тому же я никогда не могла устоять против вкусненьких, румяненький, призывно смотрящих на меня плюшек, ватрушек, кексов и пирожных. Они словно манили меня, я будто слышала их призрачные голоса «съешь меня, Ксанка, съешь. И меня съешь. И меня. Всех нас съешь!». Ну как тот удержаться?