Жена для Главы Ковена - Анна Алора

Наступило утро. Розовые облака весело пролетали мимо распахнутых в сад окон. Темно-лиловые аниолы поднимали опущенные головки и разворачивали их в сторону восходящего светила.

Медленно, лепесток за лепестком, раскрывались роскошные оранжевые локинии, открывая новому дню нежную сердцевину глубокой синевы.

Их тонкий аромат взбудоражил рой насекомых, до того спокойно спящих в потрескавшейся коре деревьев.

Могучие вечнозеленые солнечники сбрасывали со своих иголок капельки росы, и она сверкающим дождиком летела вниз, на зеленую лужайку, к жаждущей влаги земле.

В нежно-зеленых ветвях ивочника звонко распевали птицы, красуясь друг перед другом, что ярким оперением, что высотой взятых обертонов.

– Какое чудесное утро! – Тася подбежала к окну, вдыхая аромат пробуждающегося дня.

Больше всего она любила утро, занимающийся рассвет радовал душу, сердце замирало и пело.

А когда небо затягивали облака, то чашечка любимого чая в это время была самое то.

Только непременно с бергамотом.

Тут Тася вспомнила вчерашний вечер. Похоже, на чай рассчитывать не приходится.

Не говоря уже о бергамоте.

Неожиданно до нее донесся до слез знакомый запах. Так пахло на кухне у бабули,

– Это что, оладушки?! – у девушки чуть слюнки не потекли.

Раздался стук в дверь.

Тася, накинув на ночную рубашку брошенный наспех палантин, закуталась в него, благо размеры позволяли.

За дверью вежливо подождали, и через несколько минут она отворилась.

Появилась уже знакомая Тасе пожилая женщина, которая с улыбкой зашла в комнату.

Она держала в руках поднос, покрытый вышитой тканью, которая, казалось, трепетала и переливалась нежным золотым цветом.

– Доброе утро, леди! Да благословит ваш день Сияющая Мать! – она поклонилась, и, подошла к маленькому круглому столику, стоявшему у стены, прямо рядом с окном.

– Доброе утро, уважаемая! И вам хорошего дня, – Тася радостно поднялась ей навстречу.

– Благодарю вас, леди, – сказала женщина, и ее щеки чуть порозовели, а глаза заулыбались.

Запахи, исходящие от подноса, манили и тянули неудержимо, как магнит тянет разбросанные опилки, которые и не помышляют о сопротивлении.

– Прошу, ваш завтрак. У нас обычно все завтракают в своих комнатах. – и она, опять же поклонившись, вышла, шурша форменным синим платьем строго фасона.

Тася не заставила себя упрашивать. Но прежде решила переодеться.

Раз леди-то.

Надо соответствовать. И она, припевая, пошла в ванную, прихватив на этот раз комбинезон цвета кофе с молоком, и новую тунику оттенка южного спелого абрикоса.

– Какие же у них тут цвета яркие! – Тася нарадоваться не могла, как ей были по душе и одежда эта, и цвета.

Она открыла дверь в ванную комнату, и вдруг остановилась.

– А откуда на мне эта ночнушка? – Тася ясно помнила, что как бросилась в постель в чем была, так и заснула.

Вспомнился сон, и она покраснела как маков цвет.

– Да уж… После такого немудрено позабыть обо всем. Видно, переоделась на автомате, – и Тасе ощутимо полегчало.

Однако тут откуда не возьмись появилась новая мысль, которая сразила ее наповал.

– Погоди, погоди, Тася, – сказала она себе, ошеломленно глядя в никуда широко раскрытыми глазами.

– Погоди-и… Я ведь поняла ее, женщину эту… А она меня… Точно.

Я что же, понимаю местный язык?!

– И даже говорю на нем? – девушка прислонилась к двери, из ее рук тихо стек на пол изящный комбинезон, а за ним и яркая туника.

– Все страньше и страньше… А ведь есть у меня способности к языкам, есть! Права была бабуля-то.

– Или дело в чем-то другом? Мир-то магический.

– Ой, да что я! Там оладушки остывают, а я про языки – и Тася, быстро придя в себя, подобрала чудесные вещички с пола, решив наплевать на ночнушку и позавтракать как дома, накинув свой розовый банный халатик, который висел, приятно пахнущий свежестью, на спинке соседнего с кроватью стула.