Залес. Противостояние - Салли Эверс

Но….

«Я Наяда, слуга Лорда Ивьенто и его сыновей Дамира и Мардара. Я принадлежу Залесу и верна своему королю Сайвасу и его семье.»

На входе в школу, девушка посторонилась, пропуская вперед целую вереницу из наследниц Дома Лавандовых.

Ализ, старшая дочь, шла впереди, смотря перед собой и вела за руку самую младшую Эгилину, которой едва стукнуло шесть лет. Обе волочили за собой длинные подолы дорогущих платьев, чуть приподнимая их свободной рукой. За ними следовали близняшки Хора и Морана, похожие как две капли воды внешне и разные как лед и пламя характером. Тихая, по-своему скромная Морана сильно блекла на фоне взрывной Хоры, особенно на занятиях.

Процессию девушек замыкала Кессида, самая младшая из старших дочерей Лавандовых, пятнадцатилетняя девчушка, бледная тень своих родителей.

Все дети из Дома Лавандовых уродились как на подбор, стройные высокие, светловолосые. Наяда не сразу научилась их различать.

Пропустив девушек, которые с легкостью не заметили ее присутствия, Наяда прошмыгнула внутрь, радуясь прохладе в здании. За Лавандовыми она дошла до класса, устроилась на ставшее уже привычным, место у стены и обмякла на стуле.

Постепенно класс заполнился благородными особами из всех Знатных Домов.

Перед Наядой возвышались затылки Нита и Эвара из Дома Зеленых, их брат Феррант решил сегодня сидеть рядом с Мораной, все-таки они больше года обручены. Наследник Дома Белых Хагдол и его сестра устроились рядом с чадами Алых Аргоилом и Рирмит, Муриетта села отдельно ото всех, не причисляя себя ни к кому.

Только у Дома Лиловых пока еще не завелось детей. Семнадцатилетняя леди Эванлин, вышедшая замуж за Хеуда двумя месяцами раннее, сама еще не окончила обучение. Она села рядом с Кессидой, единственной подругой.

Наяда отметила, что леди Эванлин выглядит слишком грустной для девушки только-только обретшей семейное счастье. Ее взгляд говорил сам за себя, она не мечтала оказаться женой в Доме тридцатидевятилетнего Хеуда.

Наяда не совсем знала, как заключаются браки в Знатных Домах, но до того, как увидела подавленную и сломленную леди Эванлину, полагала, что у господ есть выбор. По всей видимости, она ошиблась.

И все же, Хеуд пусть и не молод, но он хотя бы не беззубый Томми. Наяда видела его однажды на празднике в честь осеннего равноденствия. Он показался девушке сдержанным и холодным, но уж точно не противным дуралеем, как Томми. К тому же, выглядел тогда Хеуд достаточно молодо для своих лет, седина на его волосах только-только начала проявляться.

— Сегодня я хочу рассказать вам историю Красных Теней, — подал голос господин Кортер. — Эта история знаменует новый горизонт для Залеса. Кто-нибудь из вас знает, о чем я хочу поведать?

Наяда знала о Красных Тенях, но голоса не подала. Тех крох, что она урвала из разговоров пьяных горожан, вряд ли хватит на полноценный ответ, который порадует Кортера.

— Убийцы Его Величества короля Сайвоса, — впервые подала голос Муриетта.

Господин Кортер чуть склонился перед леди и продолжил.

— Совершенно верно замечено, леди Муриетта. Красные Тени с детства обучены убивать по приказу короля. Это не преступники, они появляются среди людей открыто, повязывая на голову красный платок и закрывая им половину лица. Их подлинная личность доступна только Его Величеству. Но чем они особенны?

— Наравне с солдатами они сражаются за наше королевство на фронте! — Гордо пробубнил Эвар со своего места, так, будто он сам входил в состав Теней.

— Верно. Но сражаются они не открыто. Их посылают за линию фронта в Морват. Появление такого отряда перетянуло вес войны на сторону Залеса. Поэтому Теней в столице принимают очень тепло. Им не приходится платить в тавернах, например. Любой торговец с радостью бесплатно отдаст им любой товар.

С радостью, как же! Наяда хмыкнула, не успев вовремя опомниться.

— Я сказал что-то смешное, Наяда?

— Нет, господин Кортер. Простите.

— Тогда будь так любезна, сиди тихо, другого прока от тебя я не ожидаю.

С центра класса послышались тихие смешки. Отлично, она снова попала в неловкое положение, но отчего-то ей не было до этого дела. Если Знатные Дома искренне верят в благородность Теней, то это их проблемы.

Наяда слышала от солдат, что Тени Его Величества настолько безжалостны, что перед их возвращением в Вонт таверны закрываются, торговцы стараются успеть сбыть свой товар быстрее обычного и убраться подальше.

Какое-то время Наяда честно старалась слушать учителя и запоминать, но в конце концов усталость взяла свое, она задремала и очнулась только, когда кто-то с силой затряс ее за плечо.

Открыв глаза, девушка увидела над собой Эвара.

— Вставай, отличница, занятия закончились.

Она быстро пришла в себя, подобравшись. Пару раз встряхнула головой, чтобы отогнать сон и поднялась. К тому времени класс опустел, остались только Эвар и Нит, разговаривающие о чем-то с господином Кортером.

Наяда помассировала затекший затылок и пошла прочь, ни с кем не прощаясь. Еще один день прошел.

По пути домой, она свернула в лес, чтобы поискать диких яблок на ужин. Живот еще до школы начал подавать сигналы о своем бедственном положении, а теперь и вовсе рычал как медведь.

На ощупь, стараясь не напороться глазом на ветку, Наяда пробиралась в глубь леса по памяти. Так близко к городу живности особой не водилось, иногда вдалеке проскакивала напуганная лисица с маленькой добычей в зубах и сразу же скрывалась в листве.

Наяда знала место в гуще хортовского леса с россыпью невысоких деревьев, плодоносящих кислыми некрупными яблоками. Если повезет, то не все еще сгнили и удастся собрать пару штук на ужин.

Пробившись сквозь темноту и опасные ветки к знакомому месту, она принялась рыскать по земле рядом с яблонями, перебирая гнилые и битые плоды. Пригодные для пищи, девушка складывала в подогнутый на манер сумки низ кофты, придерживая ткань руками, чтобы яблоки не рассыпались обратно на землю.

Со стороны глухих непроходимым зарослей послышались шорохи, кто-то бежал, ломая под собой сухие прутья.

Помня рассказы охотников о том, что дичь так близко к городу не подбирается, Наяда притаилась за яблоней, вглядываясь в темноту.

Из зарослей выскочила леди Эванлин, пару секунд она переводила дыхание и двинулась дальше. Наяда успела разглядеть распахнутые в ужасе глаза и изодранное в клочья богатое платье, в котором девушка была в школе. Теперь оно походило на лохмотья, к которым привыкли бедняки.

Правильные черты лица леди Эванлин исказил первобытный, почти животный страх, рот открыт в беззвучном крике, на который, видимо, не хватает сил, на скуле длинный кровоточащий порез. Первым порывом Наяды было выйти из укрытия и кинуться на помощь. Но что-то удерживало ее на месте, заставляя внимательнее вглядываться в ночь.