Побег из Араманта - Уильям Николсон

– Ну и что?

Зачем он метет? Все и так вылизано…

– А после, появившись не вовремя в общественном месте, закатила истерику, словно маленькая.

– Ну и что?

– Разумеется, ты понимаешь, как твое поведение отразится на общей оценке семьи?

– Ну и что?

«Вжик, вжик, вжик», – пела метелка.

– Вот это я и собираюсь тебе объяснить.

Главный экзаменатор остановился у двери в каменной стене, положил руку на увесистый железный засов и обернулся к девочке.

– Забавный вопрос: «Что еще вы мне можете сделать?» Забавный и неправильный. Думать нужно о другом: «Что я могу сделать и для себя, и ради тех, кого люблю?»

Мужчина в белом откинул засов и толкнул массивную створку. Сырой каменный туннель уходил вниз, во мрак и неизвестность.

– Я покажу вам соляные пещеры. Это своего рода честь. По причинам, которые станут понятны чуть позже, мало кто из горожан бывал здесь.

Троица проследовала по коридору, стены которого казались выдолбленными в белой, мерцающей скале. Шаги людей отдавались под сводами потолка, затерянного высоко в полумраке. Из уроков истории Кестрель помнила, что Арамант возведен на соляных залежах. Кочевое племя мантхов осело здесь, обнаружив следы ценного минерала. Мелкие разработки со временем превратились в солидные шахты, а те – в гигантские пещеры подземной сокровищницы. Бедные скитальцы обогатились и построили город.

– Никогда не спрашивали себя, что стало с древними соляными копями? – разглагольствовал Мэсло Инч, нисходя по длинному кривому коридору. – Когда всю соль извлекли на поверхность, под землей осталась пустота. Огромная дырка. Есть ли, по-вашему, польза от пустоты?

Теперь они стали различать, как где-то вдали неторопливо журчит поток, а в отсыревшем воздухе понемногу проявился резкий неприятный запах.

– Сотню лет мы брали от земли то, в чем нуждались больше всего. Другую же сотню – отдавали то, что нам совершенно не требуется.

Наклонный туннель неожиданно вывел троицу в огромную пещеру. Далекие стены неразличимо терялись во тьме. Сумеречное пространство переполнял сильный грохот, как если бы тысяча рек сливалась на этом самом месте в одно подземное море. Едкий и тошнотворный запах сделался отчетливым.

Главный экзаменатор подвел отца и дочь к длинным перилам и жестом велел посмотреть вниз. Туда, где закручивались медлительными водоворотами потоки широкого темного озера, похожего на гигантский кипящий котел, поскольку его грязевые волны то и дело взрывались очередями оглушительных пузырьков. Каменные стены вокруг озера кое-где лоснились, точно от пота. Здесь и там их пронзали железные трубы, откуда лилась некая серая жижа – то слабыми струйками, а то настоящими речками.

– Канализация, – с удовольствием проговорил человек в белом. – Не самая приятная вещь, но без нее не обойтись.

Анно и Кестрель невольно зажали носы.

– Итак, юная леди, ты думаешь, маленькой девочке можно делать все, что она пожелает. Даже не успевать в классе. Ведь тогда ее семья всего лишь переедет в Коричневый округ. Видимо, тебя это не смущает. Если продолжать в том же духе, рассуждаешь ты, однажды придется жить в Сером. Неудобно, конечно, зато уж там вас оставят в покое, ибо дальше опускаться некуда. Так или нет?

– Нет, конечно, – фыркнула Кестрель, хотя и в самом деле рассчитывала на это.

– Интересно. А разве нет кары пострашнее?

Девочка прикусила губу.

– Ты совершенно права. Бывает и хуже, гораздо хуже. В конце концов, Серый округ – тоже часть Араманта. А вот этот мир – иной, он лежит глубоко внизу.

Мятежница, широко распахнув глаза, смотрела на озеро, темная поверхность которого тянулась так далеко, что совсем исчезала из виду. Где-то там, посреди кромешного мрака, ей почудился едва заметный проблеск. Девочка устремила туда свой взор, и зловонные воды показались ей чуть ли не своеобразно красивыми.

– Перед вами Низменное озеро, куда сливается вся наша грязь, – сообщил Мэсло Инч. – Оно превосходит величиной сам город. Тут есть и свои острова, острова из отходов. Видите?

Он указал пальцем. Вдали над жирными, серовато-бурыми волнами темнели едва различимые курганы. Теперь, когда отец и дочь уставились туда во все глаза, им померещилось какое-то движение. Боясь поверить себе, они продолжали смотреть. Неясный силуэт медленно брел прямо по грязи, а потом вдруг исчез. Постепенно привыкая к темноте, Хазы начали замечать и другие фигуры, темные, как и мерзкая жижа, в которой они копошились, то появляясь, то пропадая в сумраке.

– Неужели здесь живут люди? – промолвил Анно Хаз.

– Вот именно. Многие, многие тысячи. Мужчины, женщины, дети. Отсталый, недоразвитый народ, ничуть не лучше животных.

Мэсло Инч знаком предложил отцу и дочери подойти еще ближе. Впереди, за воротами в перилах, тянулась узкая пристань. Примерно двадцатью футами ниже, привязанные к деревянным колышкам, качались длинные плоскодонные лодки, наполовину набитые всевозможным хламом.

– Эти люди живут среди мусора и пользуются нашими отбросами, – произнес экзаменатор, а затем снова обратился к юной мятежнице: – Ты спрашивала: «Что еще вы можете сделать?» Вот и ответ. Почему мы стараемся больше, тянемся выше, исправляемся с каждым днем? Потому что не желаем скатиться сюда.

Девочка пожала плечами.

– А мне все равно.

Главный экзаменатор смерил ее пристальным взглядом.

– Вот как? Тебе все равно? – с расстановкой проговорил он.

– Да.

– Не верю.

– Ну и не надо.

– Докажи.

Мужчина в белых одеждах открыл скрипучие ворота и придержал их, приглашая Кестрель вовнутрь. Девочка посмотрела на склизкие края причала.

– Давай пройди до самого конца. Тебе же все равно.

Маленькая бунтовщица ступила на пристань и замерла. По правде сказать, Низменное озеро пугало ее. И только гнев и гордость не позволяли девочке убежать со всех ног. «Что угодно, лишь бы стереть гаденькую ухмылку с этой довольной физиономии», – подумала она и сделала еще один шаг.

– Хватит, Кесс, – произнес папа. – Мы все поняли, Мэсло. А теперь отпусти ее и оставь нас в покое.

– Вы слишком долго прозябали в так называемом покое. – В размеренном голосе экзаменатора послышались резкие нотки неудовольствия. – Яблоко от яблони недалеко падает. В тебе есть какой-то изъян, Анно. Ты безвольный. Не хочешь бороться. Не стремишься к успеху.

Девочка услышала эти слова – и закипела от ярости. В тот же миг она отважно зашагала вперед. Глядя на дальний огонек, плывущий по волнам, и только на него, юная мятежница переставляла ноги, одну за другой, без остановки.

– Вернись, Кесс! – позвал отец и кинулся следом, однако Мэсло поймал его за локоть и сжал железной хваткой.