Крапива, которая любила читать - Ива Лебедева

Во-от… уй! Бедолага. Позже я наверняка синтезирую нейтрализатор посильнее, а пока и так хорошо.

Что такое запах? Летучая фракция, соединение определенных молекул. Если усилить концентрацию, то получится что? Правильно, пахучее вещество. А у вещества могут быть разные свойства. Жаль, моих сил хватает только на то, чтобы тоненькой пленочкой покрыть ладонь, а потом размазать по пострадавшему месту.

— Хм… — Кажется, в глазах узника в кои-то веки появилась капля уважения. — Достаточно интересный метод применения способностей. Впервые вижу, чтобы кто-то из людей столь умело использовал крупицы стихийной магии, спаивая их с родовым даром северных охотников.

— Ну так Ортика не с бухты-барахты тырила чужие знания, она долго примеривалась. — Я вздохнула. — Все, пошла за дворецким. Не скучай, дорогой.

— И не собирался, — слегка задумчиво донеслось мне в спину. Юноша спокойно прикрыл глаза, будто задремав. И не скажешь, что висит голым с ужаленной задницей посреди двора. Странные тут люди.

— Рябина, ты проснулась? — Я открыла дверь в свою комнату и с опаской вытянула шею. За моей спиной хмыкнул все еще неодетый Нарцисс. Ключи от клетки и колодок дворецкий мне выдал, а вот Нарциссовых трусов в наличии не оказалось — увы. Порвали, варвары, пока тащили парня на казнь.

— Нет, — угрюмо буркнули откуда-то из дальнего угла. Девушка явно на меня сильно обиделась.

— У тебя, случайно, нет запасных штанов? — Я вошла в комнату, убедившись, что валькирия не стоит за дверью с занесенным кулаком. А то кто ее знает… У нее, конечно, клятва. Но в детстве она раскапризничавшуюся Ортику могла запросто через колено перекинуть и отшлепать — никакая магия ей не мешала.

— Сами приобрели, сами и одевайте, а не обирайте и без того бедную служанку. В этом я полностью на стороне вашего батюшки.

— Да мои на него не налезут, а то поделилась бы. — Я повертела головой, нашла глазами надутую, словно мышь на крупу, служанку и вздохнула.

— Ваши проблемы, госпожа.

— Ну и ладно. О!

С ближайшей тумбочки, или как тут эта мебель называется, уж больно тонконогая и какая-то гнутая, я осторожно убрала несколько хрустальных пылесборников в виде статуэток и флакончиков, сдернула скатерть и не глядя протянула за спину:

— На!

— Мгм. — Скатерть у меня из рук пропала, но сзади донеслось недовольное бурчание: — Интересно, ты специально выбрала именно белую кружевную тряпку или просто мозгов не хватило понять, что она просвечивает?

— Да пусть просвечивает, тебе жалко, что ли? И так все всё видели, а кому надо, еще и вблизи рассмотрели, — отмахнулась я.

— Бесстыдство, — фыркнула из своего угла Рябина и запустила мне за спину еще какой-то тряпкой. — Прикройся, оглоед! Нечего юную леди развращать!

— Чтоб мне еще о бесстыдстве говорила северная дикарка, которая на третий день после прибытия изнасиловала конюха в подсобке. — Ох, какие подробности. Кажется, эти двое прекрасно друг друга знают.

— Кого хотела, того и изнасиловала, мне можно, — хмыкнула Рябина, подходя поближе и зачем-то хватая меня за руку. — Зато я голой по замку не бегала и женских романов без трусов не читала!

— Если уж на то пошло, совсем не кого хотела. Изначально твоей целью был я. Только словарем по темечку и остановил.

Я осторожно вынула лапку из могучей длани валькирии, неслышно отползла к диванчику, взяла со стола вазочку с орешками в сахарной глазури и притихла. Еще бы! Такое представление.

Подробностей даже Ортика не знала, в девичьей памяти ничего такого нет. А я дня не прожила в ее шкурке — и уже цирк с доставкой на дом.

— Да толку от твоего словаря, — презрительно фыркнула Рябина. — Тоже мне оружие. Захотела бы — так взяла бы. Просто вовремя разглядела, что ты дохлый, подержаться приличной женщине не за что.

Нарцисс, замотанный в белую ткань, как в римскую тогу, возмущенно надулся, потом выдохнул и зашипел.

— Уверена? Просто видишь ли, приличные, — он голосом подчеркнул это слово, — женщины обычно предпочитают держать мужчин за то, что ниже пояса, а не за то, что над животом!

Сарказмирующий парень в кружевной скатерти действительно выглядел забавно. Как будто одеяние его ничуть не смущало.