Свидетель Мертвых - Сара Монетт

Он скрылся за двустворчатой дверью. Когда он вернулся, вид у него был хмурый, и, пока мы ехали на трамвае на юг, в сторону площади Генерала Парджадара и здания капитула, лицо его так и не просветлело.

Послушники, дежурившие у главного входа, привыкли провожать родственников на опознание и знали, что делать. Нас провели через публичные помещения здания капитула, потом мы спустились по широкой парадной лестнице в склеп. Внизу дежурил лейтенант Волар; с ним мы прошли в холодную комнату, где на мраморном столе лежало тело женщины. Пел-Тенхиор проявил уважение к мертвой, внимательно вглядевшись в ее лицо.

Потом коротко кивнул.

–Это Арвене’ан. Богини, будьте милосердны к нам.

Он не выглядел убитым горем, но явно был сильно потрясен.

–Вы хорошо ее знали?– спросил я.

–Мы с Арвене’ан были знакомы с детства,– рассеянно ответил он.– Мы ненавидели друг друга.– Внезапно до него дошел смысл сказанного; его уши дернулись так, что звякнули серьги.– О боги. Мне не следовало говорить этого?

–Вы убили ее?

–Нет.

–Тогда у вас нет причин скрывать правду, и я ценю вашу откровенность.

–Я сначала говорю, а потом уж думаю,– печально пробормотал он.– Вы сказали, ее нашли в канале? Что произошло?

–Она была убита,– ответил я.

–Вы знаете, кто это сделал?

–Нет,– я покачал головой,– но для того, чтобы быть ее Свидетелем, я должен это узнать.

Мы сидели в чайной на площади Генерала Парджадара и пили золотистый орчор. Чай был не таким крепким, как я любил, но, с другой стороны, вкус у него был мягче, чем у моего обычного напитка, черного орчора. Пел-Тенхиор, положив в чашку несколько ложек меда, спросил:

–Что вы хотите узнать об Арвене’ан?

–Когда вы в последний раз ее видели?

–Девятого числа. Мы поспорили насчет новой оперы, которую мы сейчас ставим, и она ушла в компании одного из своих покровителей, осмера Боравы Корешара. Было примерно шесть вечера; я помню, потому что рабочие как раз начали устанавливать декорации для «Генерала Олетаджа».

–Ее в последний раз видели живой незадолго до полуночи.

Пел-Тенхиор прижал уши к голове и произнес:

–Как это ужасно, думать, что когда она рассерженно выскочила из театра, жить ей оставалось всего шесть часов.

–Очевидно, мне необходимо побеседовать с осмером Корешаром и остальными ее покровителями. Вам известно, как их найти?

–С ее покровителями?

Мне показалось, что мои слова застали его врасплох, и я удивился.

–Вы же не думаете, что…– Он спохватился и замолчал.– Нет, конечно, у вас есть причины подозревать ее покровителей.

–Аристократ тоже может быть убийцей,– заметил я.– Но в любом случае мне нужно с ними побеседовать – она могла обсуждать с ними такие вещи, о которых не стала бы говорить ни с кем из своего окружения.

Пел-Тенхиор фыркнул.

–В этом вы можете быть полностью уверены. Арвене’ан вела себя с покровителями совершенно иначе, чем с нами.

–Их было много?

–Это еще мягко сказано! Иногда мне казалось, что они с Нанаво, которая исполняет у нас главные партии сопрано, соревновались в том, кто из них сможет очаровать большее количество молодых богатых мужчин. Арвене’ан не интересовали юноши без денег, несмотря на то, что многие были готовы взять ее в жены. Нет, ее устраивали только богачи, а возраст покровителя не имел значения.

–Тогда что она делала в районе Джеймела после заката?– выпалил я и тут же пожалел об этом.

Он вытаращил глаза.

–Ее нашли в Джеймеле?

–Ее нашли в Ревет’вералтамаре,– напомнил я,– но столкнули в воду с пристани в Джеймеле. Я сумел выяснить это с помощью ее воспоминаний.

Он медленно покачал головой, явно расстроенный.

–Зачем она туда пошла? Прошу прощения… я понимаю, что вы сами пытаетесь найти ответ на этот вопрос. Но если вы хотите поговорить с ее покровителями, приходите сегодня вечером в Оперу. Они все будут там.

Я помолчал, про себя прикидывая стоимость билета в Алую Оперу и размышляя о том, какой ущерб такая трата нанесет моему скромному бюджету. Но Пел-Тенхиор сказал:

–О, не волнуйтесь насчет этого. Вы можете сидеть в моей ложе.

–В вашей ложе?

–Я главный режиссер Алой Оперы,– объяснил он с легким шутливым поклоном.– А также главный композитор. Я сижу в ложе у сцены и нагоняю страх на артистов своими замечаниями.

–Но…

–Билеты на эти места в любом случае не продаются,– продолжал он.– Уверяю вас, никто не будет возражать.

–Большинство эльфов и гоблинов предпочитают держаться подальше от таких, как я,– осторожно произнес я.

–Но почему? Не могу понять. Это же не заразно.

–Некоторые, видимо, считают, что заразно.

Он выразил свое презрение к некоторым, тряхнув ушами. Серьги снова звякнули.

–Не обращайте внимания на суеверных глупцов. Давайте вернемся в театр, и я скажу служащим, чтобы они вас запомнили и пропустили.

Пока мы ехали на север, Пел-Тенхиор, чтобы искупить (как он сказал) свое нелюбезное поведение по дороге в морг, развлекал меня разговорами о театре. Он рассказал о новой опере, которую сейчас ставил; опера называлась «Джелсу», и написал ее он сам.

–Сюжет может показаться необычным, но мне жутко надоели оперы об императорах и полководцах. И вот мне захотелось написать о простых гражданах. О фабричных рабочих.

–Это действительно необычно,– согласился я.

Композитор усмехнулся.

–О, видели бы вы свое лицо! Я довольно часто встречаюсь с такой реакцией, но это лишь укрепляет мою уверенность в том, что такая опера должна быть написана.

–Должна?

–Опера – это чудесно, но композиторы и режиссеры делают одно и то же уже сотни лет. Я считаю, что мы можем делать по-другому; единственный способ это выяснить – попытаться.

–И поэтому вы написали оперу о фабричных рабочих.

–Да!– воскликнул он.– И все получается как нельзя лучше. Тем более в последние несколько дней, когда не было Арвене’ан, которая вечно на что-то жалуется и затевает ссоры… то есть… затевала ссоры. Кстати, об Арвене’ан. Мне нужно найти То’ино и сказать ей, что сегодня она исполняет партию меррем Човенаран. Она будет крайне недовольна.– Он вздохнул.– И еще мне нужно сообщить всем о смерти Арвене’ан.