Конфедерация Метала - Вольден Потье

- Тебе лишь бы... - Злыня мимикой объяснил опьянение.

- А тебе будто нет. - иронично высказался Черногоре.

- Слушай, я просто не отказываюсь от таких дел, понимаешь... - криво улыбнулся Злыня.

- От каких дел ты не отказываешься? - ворвался в наш круг Тёмногонь

- Ладно, уж кому-кому, а с рокерами в гуляньях, конечно, не сравниться. - ехидно бросил Злыня.

- Это ты ещё нас недооцениваешь. И военный устав понарушать не прочь, особенно когда дело касается выпивки или девок. Или всего вместе. - будто гордясь этим высказался Тёмногонь, неестетсвенно быстро транслируя речь

- Слушай, не здесь. Если хочешь с нами - тогда забивай место в мельнице, да поближе к нам. - одёрнул болтуна Черногоре.

-Без проблем. - сказал Тёмногонь и быстро пошёл к лагерным.

- Шустрый рокер. - сказал я Злыне и Черногорю.

Мельница была местами с дырами. Где-то они были кое-как заколочены досками, а где-то совсем не тронуты. Посередине на всех этажах стояла балка, обтянутая цепями, идущими от механизма на первом этаже, который стоял посередине. На втором этаже стоял механизм для просеивания и изготовления муки. Третий этаж был почти пуст, а чердак пристроен отдельно, с отдельной лестницей на третьем этаже. Была ещё одна возвышенность с углублением, большую часть пространства которой занимала балка, соединённая с вентилями.

Мы с Черногорем и Злыней убедили лагерных и дружинников на мельнице расположиться на чердаке, дабы "никому не мешать и не занимать места. Тёмногонь занял одно из трёх мест на третьем этаже. Остальные заняли по шесть мест на втором и первом этаже, пролёты удалось оставить пустыми.

В основном мельницу заняли помощники, в частности возничие, которым надоело вечно быть то на солнце, то под дождём, а также воители, которые либо хотели уйти в самоволку по каким-то своим делам, либо такие, которые не любили большого скопления людей, либо просто не желающие проводить ночёвки под открытым небом.

Многие, только накидав вещей, спальных мешков или ещё чего мягкого, и кое-как обустроившись, доставали из-за пазухи или сумок фляги и бутыли со скулькой. Ближе к вечеру можно было подойти к костру у главной палатки и взять кружку готовой бадяженной Братьями скульки, от которой любой неподготовленный достаточно быстро окажется в хмельном сне. Тем более с походной бадяги. Именно этого мы и хотели дождаться, когда все уже прилично напьются и не заметят нас.

Уходить в самоволку запрещено уставом, мол, вдруг воитель что-то натворит в местном городе и попортит репутацию Войска в глазах городских или деревенских. Конечно, если всё пройдёт гладко, но воителя заметят, его могут и простить воевода и предводитель. Но, с учётом того, как тяжело прошёл тот недавний бой, на котором я чуть не ушёл к вратам навсегда, большинство дружины напьются только так.

К нам на чердак зашёл Тёмногонь, и Черногоре начал рассказывать всякие истории с битвы, дабы скоротать время.

- И тут смотрю, а сзади ещё два мертвеца подходят со своими палками несуразными. Один замахивается, целится прямиком мне в голову, без всяких финтов и обводок. Ну я ему Сладкомиру в живот втыкаю, второму ногой выбиваю колено, чтобы посидел, подумал, а у первого начинаю в месиво живот превращать, ну, дырку развороченную делаю, и тут же отмахиваюсь от другой нежити дальнобойной, а этот, что на Сладкомире, как щит, ну...

- Подожди, что за Сладкомира? - перебил ...

- Это мечельба моя. - немного изменился в лице Черногоре.

- А почему Сладкомира?

- Это женщина моя, покойная.

Все на время замолчали. Черногоре решил продолжить.

- Во время родов умерла. И она, и ребёнок. Ну, мы не по закону хотели создать семью, а так, без вот этих всех обручений, поэтому я не считаюсь вдовцом.

- А как вы познакомились? - поинтересовался Тёмногонь, шмыгая носом.

- Ну, работала она в кабаке местном в городке моём, в Гормире, ну я с ней однажды что-то заигрывать начал. Ну и в общем потом в уборную ушли, ну и там, ну... ясное дело. А я завсегдатаем был в кабаке своём, поэтому мы чуть ли не каждый день так время проводили, тайком от кабачника, отца её. А потом что-то общаться часто начали, видеться вне кабака, гулять там, ерундой заниматься. Ну и, собственно, однажды она мне подарила мечельбу, новую, с кузницы, в знак любви, так как знала, что ну очень хотел я оружие себе, а отец не разрешал. Он меня один воспитывал, мать уехала в Империю вашу, как я родился, не хотела обременять себя семьёй. А отец, собственно, воителем был, тогда ещё Братских войск. Я хотел на него быть похожим, а он запрещал мне это всё, оружием пользоваться не разрешал. Говорил, мол, что война - это ужасно, а воителем быть ещё хуже. Говорил также, что не хочет похоронить своего единственного сына, мол, так не должно быть, чтобы отцы сыновей хоронили. Вот она и подарила мне мечельбу, я ведь все уши ей прожужжал.

- А как ты тогда воюешь так хорошо, если не обучался нигде? - удивился Тёмногонь.

- А я в ристалище ходил тайком. У меня друг детства был, а у него там отец преподавал бой на древковых оружиях, мечёвках и мечельбах, ну и рукопашному бою. Отец всё время в походах был, просил соседей за мной присматривать, а им то всё равно, у них свои заботы. Поэтому скрывать было не сложно свои обучения. А через несколько месяцев после подарка от Сладкомиры отец погиб на границе, ну и можно было уже больше ничего не прятать и не скрывать.

- И ты пошёл на службу?

- Не, я дальше продолжил пить и развлекаться со Сладкомирой. - Черногоре посмеялся. - Дом и все монеты переходили по завещанию мне, плюс Братский Совет выплатил мне тогда монеты как за единственного умершего родителя, хоть мне тогда уже и было двадцать лет, и как за погибшего в битве воителя - члена семьи. В общем, денег было много, можно было несколько лет ничего не делать, а потом открыть какой-нибудь кабак, я как раз дома много книг изучал по приготовлению разнообразной скульки. А тут Сладкомира внезапно беременеет. Бедра у неё были широкие, но в организме почему-то случились некоторые осложнения. Я потратил много денег на лекарей, даже в саму столицу Братства, Вольфрамск, ездили лечится. В итоге лекари сказали про хмельной избыток, всё они на скульку скидывают, тренд у них новый.