Иномирец - Никита Баранов

Когда Виктор проснулся, его отдохнувший разум потребовал не отлёживаться в теньке, а искать ответы на все свои вопросы. Первым делом надо было где-нибудь раздобыть зеркало и посмотреть, как выглядит обновлённое и омоложенное тело со стороны, и любопытство не давало Виктору думать о чём-нибудь другом. Зеркала, увы, во всём лагере не нашлось, так что пришлось довольствоваться своим размытым отражением в бочке с мутноватой водой. Но и этого вполне хватило для того, чтобы чуть не задохнуться от внезапно нахлынувшего счастья.

Разумеется, обвислости, морщины и небольшие пурпурные пятна, что были разбросаны по щекам и лбу в силу возраста, исчезли без следа. Теперь лицо выглядело подтянутым и эластичным, без видимых признаков каких-либо травм. Над пронзительными серыми глазами росли аккуратные приподнятые к внешним концам брови. Вокруг чуть поджатых губ расположилась без единого намёка на старческую седину густая щетина. Волосы также омолодились — они стали длинными и русыми, а плешь, которая давно уже стала обыденностью для умирающего старика, исчезла полностью и бесповоротно.

И, самое главное, зрение, слух, обоняние — всё это многократно усилилось. Теперь не нужно было носить очки, ведь глаза видели более чем отлично без какой-либо внешней помощи. И если лет пятьдесят назад Виктор не придавал особого значения остроте своего зрения, то в сравнении с тем, что было в семьдесят пять, оно показалось ему просто божественным. За этот дар Виктор снова мысленно поблагодарил Лагоша, надеясь, что никакого подвоха в омоложении чувств нет и не будет.

Солнце уже вошло в зенит, и, как ожидалось, на лес нахлынула духота. Даже в тени столбик термометра, если бы он в этом мире существовал, наверняка переваливал за тридцать-тридцать пять градусов, но «Орлы» и изредка появляющиеся пепельники Грокотуха (они вообще нечасто были на виду) вроде бы переносили такой климат как должное, и даже с некой толикой удовольствия. Ни один воин не снял с себя кирасу или шлем, не спрятался от палящего зноя в палатку. Почти все либо восседали вокруг костра, либо патрулировали стоянку.

Понимая, что от жары всё равно не спрятаться, Виктор решил стиснуть зубы и найти караванщика, чтобы задать ему ещё несколько вопросов. Грокотух нашёлся неподалёку от лагеря. Оторвавшись от созерцания леса, он широко улыбнулся Виктору и помахал ему своей четырёхпалой рукой. То, что на руках у этих монстров не по пять, а по четыре пальца, стало понятно лишь сейчас, когда появилось время рассмотреть всё и всех более детально.

— Эй, Викферт! Как ты поспать? Я уже начинать беспокоиться. Караван отходить через пару часов. Ты уметь скакать на коне, да?

Виктор слегка замялся:

— А на повозке можно? Честно говоря, я был в седле в последний раз давным-давно, когда мне было лет десять. Я совершенно не помню, как нужно правильно пришпоривать лошадь, как отдавать ей команды и как с неё не падать. Я бы лучше на телеге поехал…

Грокотух упёр кулаки в бока и нахмурился, но вскоре тряхнул головой и задорно рассмеялся:

— Ладно уж. Доброте моей предела нет, хе-хе! Будешь сидеть рядом со мной. Ты скрасить мне поездку!

Виктор благодарно кивнул:

— Спасибо.

— Не стоит, не стоит. Я тебе за это даже заплатить. Не как «Орлам», конечно, но немного монет в конце путешествия зазвенеть в твоём кармане. А заодно ты рассказать мне о себе подробнее. Мне думаться, что ты не так прост, как казаться на первый взгляд.

Зазывной тон Грокотуха говорил, что от неприятных вопросов со стороны караванщика отделаться не получится, а потому, скорее всего, придётся открыть ему всю правду про другой мир, таинственного Лагоша и его странное безвозмездное предложение.