Ржавый меч царя Гороха - Андрей Белянин

— Надо побольше узнать о том монастыре, где воспитывалась сестричка нашего государя, — решил я. — И будьте добры, позовите ко мне Еремеева. Надо, чтобы стрельцы проверяли всех, кто попытается покинуть город. Есть маленький шанс, что меч ещё находится на территории Лукошкина.

— Щас кликну, Никитушка…

— Только не сюда. Я спущусь вниз.

Нет ничего хорошего в том, что подчинённые видят начальство валяющимся больным в постели. Фома, конечно, свой человек и всё поймёт, но нужно уже вставать на ноги. Мне лучше, значит, пора за дела.

Яга покосилась на меня, но спорить не стала. Вытерла уголочком платка набежавшую слезинку и помогла мне встать.

— Митеньку-то куда отправил?

— По кабакам.

— Господи, спаси и помилуй. Дак опять же на бровях приползёт. За что ты так с невинным парнишкой, а?

— Я просто попросил его незаметно присмотреться к потенциальным женихам.

— А ему-то зачем на них смотреть? Не он же на них женится! Иль ты чего противоестественного пожелал младшему сотрудничку?..

— Бабуль, когда он меня доводит, я ему и не такого желаю, — поспешил успокоить я. — Но не в этот раз. Обычное служебное задание. Придёт пьяным, накажу.

— Ну, тады предупрежу стрельцов, чтоб заранее поруб готовили. Рассолу туда занесли, воды колодезной, тулупчик, подушечек пару…

— Так, минуточку. У нас там вытрезвитель или санаторий?

Яга проворчала что-то себе под нос насчёт того, что сгубим же окончательно дитя деревенское на работе милицейской, но на дальнейшее раздувание конфликта не пошла. Я осторожно спустился по скрипучей лестнице, сел за стол, попросил кота Ваську сбегать за моим блокнотом и уже через пару минут пожимал крепкую руку Фомы Еремеева. В прошлом деле о заговоре Чёрной Мессы мы с ним не слабо цапались, даже подрались вроде, но потом друг друга поняли и зауважали. Сейчас я работы отделения без помощи еремеевцев вообще не представляю.

— Здоров ли, Никита Иванович?

— Спасибо, Фома, жить буду. Присаживайся. Тут такое дело…

В двух словах обрисовывать ему задачу я не стал. Еремеев относится к тем доверенным людям, которых стоит снабжать всей полнотой информации.

— Город перекроем, — выслушав меня, кивнул он. — На въезд-выезд будем каждого проверять. А только знать бы, как тот меч выглядит? Ну чтоб наверняка уж…

— Бабуль! — позвал я. — Вы не в курсе, как выглядит этот царский меч-кладенец?

— Дык откуль мне знать-то… — пожала плечами наша эксперт-криминалистка, легко ставя на стол тяжёлый самовар. — Про то у Гороха спросить надобно, а я об том мече только сказки и слышала. Да меч и меч, какая разница-то?

— Ну, собственно говоря, никакой, — переглянулись мы с Фомой. — Конфискуйте любой меч, который будут пытаться законно или незаконно вывезти за городские стены. Реально?

— Попробуем, — чинно кивнул стрелецкий сотник, вежливо отказался от предложенного чая и, ещё раз пожав мне руку, ушёл во двор, к подчинённым.

Яга же присела на табуретку напротив меня:

— Так что делать-то будем, сыскной воевода? Времени у нас мало, не дай бог, по городу слух пойдёт, что у царя меч-кладенец украли.

— А что такого? Это всего лишь музейный экспонат, антикварная древность. Вы же не всерьёз полагаете, что в нём что-то есть…

— Меч-кладенец для всего народа русского словно мощи святые! — строго перебила меня моя домохозяйка. — Покуда он в Лукошкине, степняки никогда Змея Горыныча не разбудят и на Русь не пошлют. А коли нет меча, так жди беды-ы…

— Вот вы ещё раз так протянете зловеще «жди беды-ы…», и я окончательно напугаюсь. Давайте-ка поменьше народного фольклора и побольше к делу, ок?

— Чего?

— В смысле?

— Ну, чего «ок»?

Я хлопнул себя ладонью по лбу, в очередной раз мысленно признавая, что дурацкие американизмы здесь не катят, и, переводя тему, честно раскрыл перед Ягой блокнот. Увы, ни одного ответа на заданные вопросы не было и у неё. Так же как не было ни одной серьёзной улики, подтверждающей хотя бы косвенное участие в нашем деле печально известного уголовника Кощея Бессмертного. А домыслы и чаяния к протоколу не пришьёшь.

— Я тебе так скажу, сокол ты наш участковый, надо бы нам вдругорядь по царёвым подвалам пройтись. Может, я, старая, чего не углядела? А может, и экпр… экспрет…

— Экспертизу?

— Её, её, окаянную, на морозе непроизносимую, произвести! Поискать следы какого-никакого чародейства да чёрной магии?

— Согласен, пойдём в ночь.

— А с чего в ночь-то, Никитушка?

— Ну, днём мне нельзя. Я ж, по вашей с Митей версии, ещё вчера умер. А покойник, разгуливающий по царским подземельям ночью, ни у кого ни вопросов не вызовет, ни паники.

Моя домохозяйка взвесила сказанное и кивнула, одобрительно цыкнув зубом. Время до вечера пролетело незаметно. Памятуя советы незабвенного Шерлока Холмса, я старался не думать о предстоящем деле предвзято и, самое главное, не строить никаких версий ввиду практического отсутствия улик. Все те факты, которые считала важными Баба-яга, подгоняя участие Кощея в свою версию, на самом деле только генерировали всё новые и новые вопросы, ничего не доказывая.

Допустим, дверь действительно была открыта отмычками. Но кто их изготовил? Где? К первому попавшемуся кузнецу с таким запросом не сунешься. За предложение отмычки отковать у нас в Лукошкине можно и наковальней натурально в лоб словить! Значит, их где-то делали тайно, по специальному заказу, максимально подходящими под большинство замков.

То же самое и с алмазом. Для резки стекла или натурального хрусталя подойдёт далеко не любой камень. А местные ювелирные лавки принадлежат иностранцам, и торгуют там совсем мелкими алмазиками, уже оправленными в золото, да и то, как правило, в неподходящей для преступных целей огранке. Значит, опять-таки речь о неслабом специалисте по краже редких антикварных предметов.

Есть ли таковые в нашем столичном городе? Очень сомневаюсь. Нет, ворья и всякого криминального элемента, разумеется, у нас всё ещё хватает, но не того уровня и качества. Что, в свою очередь, увы, но возвращает нас к тому же гражданину Бессмертному. Этот может всё…

Солнышко плавно укатилось за горизонт. Я даже ещё успел вздремнуть пару часов, когда моя заботливая старушка с кривым зубом навыпуск осторожно потрепала меня по плечу. Встал я довольно бодрым, отдохнувшим, так, словно бы и не валялся ещё вчера, балансируя между жизнью и смертью.

— Вот, держи. — Баба-яга протянула мне что-то вроде длинного белого балахона.

— Э-это ваша ночнушка?

— А тебе-то что за дело? Али слишком брезгливый? Дак не вороти нос, она стираная…

— Нет, но… я… всё равно не буду вашу ночную рубашку надевать! Она женская!