Острова в Эмбердарке - Брендон Сандерсон

— Опять ты, — сказал Почва. — У нас важные переговоры с Верхними... а она посылает меня встретить тебя?

Закат подошёл к нему, мельком глянул на его птицу и пошёл дальше.

Почва догнал его на своих длинных ногах.

— Скажи честно. Зачем она приглашает тебя на встречи? Я думал, после того последнего инцидента всё кончено. А ты снова здесь?

— Она надеется, что я предложу иной взгляд.

— Какой ещё иной взгляд ты можешь предложить?

— Такой, — сказал Закат, — какой бывает у того, кто смотрит из вчерашнего дня. Где они?

— Переговоры почти закончены, — сказал Почва, указывая Закату нужное направление, — но комната наблюдения, откуда виден их корабль, здесь. Мы должны успеть увидеть, как они будут уходить. — Он помедлил. — Они сказали, что перед уходом снимут шлемы и поприветствуют Вати впервые лицом к лицу.

Что ж. Это будет интересно. Закат ускорил шаг, и Почва неохотно протянул ему кое-что, что прислала Вати: расшифровки сегодняшних переговоров, напечатанные стенографисткой. Его действительно простили.

Её рукописная записка внизу гласила: «Прости».

Он быстро читал по пути к комнате наблюдения. Внутри ждали генералы, вершители судеб, вожди и сенаторы. Все как один злобно на него уставились.

Ему было всё равно. Он читал заметки и понимал, что происходит. Вати и остальные были близки к тому, чтобы уступить. Верхние наконец побеждали.

Он читал это с ощущением утраты — угнетающее чувство. Однако у него не было времени обдумывать дальше — группа людей вошла во внутренний двор за окном комнаты наблюдения, включая Вати и две фигуры чужаков в странных одеяниях и шлемах, закрывавших всё лицо. Они направились к небольшому серебристому кораблю, стоявшему в центре двора.

Не главному кораблю, что парил высоко в небе. Этот, маленький, перевозил людей — как нарядное каноэ. Закат прижался к стеклу. Эта комната считалась секретной, с зеркальным стеклом снаружи, но он этому не доверял. У Верхних были машины, способные чувствовать жизнь. Он подозревал, что они могут видеть его — или по крайней мере его авиара — несмотря на барьер.

Он подумывал потребовать, чтобы его пустили к Вати и дипломатам на посадочную платформу, но решил, что не стоит создавать проблемы сразу после того, как его снова пригласили. Поэтому он стоял, ждал, смотрел, как чужаки нажимают кнопки и убирают шлемы, открывая лица.

Так что он был там, когда они впервые осознали правду. Верхние оказались людьми.

Собравшиеся в комнате с ним чиновники ахнули, увидев лица. Один мужчина, одна женщина — со странно бледной кожей. Наверное, так выглядят те, кто никогда не видит солнца, живя в пустоте между планетами. Что это за странные кусочки металла, прикреплённые к щекам? Ребристые, как рябь волн — похоже не на броню, а скорее на украшение.

Сак тихо вскрикнула. Закат взглянул на чёрную как смоль птицу, потом обвёл взглядом комнату, ища признаки своего трупа. Она вскрикнула снова, и ему потребовалось ещё мгновение, чтобы заметить смерть — она появилась снаружи, на посадочной площадке. Одна из двух чужаков стояла ногой на черепе Заката, его лицо обуглено, будто сожжено каким-то ужасным чужеродным оружием.

Что это значило?

Сак чирикнула, тихо, и он что-то почувствовал. Это... был другой вид видения, верно? Не непосредственная опасность — а что-то более абстрактное. Вряд ли Верхние убьют его сегодня, но это не значит, что они безопасны или заслуживают доверия.

Он кивнул, благодаря за предупреждение.

— К новой эре процветания, — сказал один из Верхних, протягивая руку Вати, стоявшей во главе дипломатов. Его голос раздался из динамиков на стенах — устройств, разработанных с использованием чужой технологии. — Мы показываем вам себя сейчас, потому что пришло время сбросить маски. Мы с нетерпением ждём многих плодотворных обменов между нашими народами и вашим, президент.

Вати взяла руку, хотя Закат лично предпочёл бы иметь дело с ядовитой змеёй. Ему почему-то казалось что то, что Верхние люди — ещё хуже. Чужой монстр с чертами, как у существ из глубин океана, был бы понятнее, чем эти улыбающиеся люди.

Знакомые черты не должны скрывать столь чуждые мотивы и идеи.

— К процветанию, — сказала Вати.

— Хорошо, — сказал второй чужак, говоря на языке элакинов так же легко, будто родился здесь, — что вы наконец внемлете голосу разума. Наши хозяева не обладают бесконечным терпением.

— Мы привыкли к нетерпеливым хозяевам, — ответила Вати, её голос звучал гладко и уверенно. — Мы выживали под их испытаниями тысячелетиями.

Мужчина рассмеялся.

— Ваши хозяева — боги, которые по сути своей острова?

— Просто будьте готовы принять нашу установку, когда мы вернёмся, хорошо? — сказала женщина. — Никакого обмана. — Она коснулась шлема, который снова выдвинулся, скрывая её черты. Мужчина сделал то же самое, и вместе они ушли, поднявшись на борт своего обтекаемого летательного аппарата — треугольника, устремлённого в небо.

Вскоре он взлетел, бесшумно пронзив воздух. Его способность летать не поддавалась объяснению; единственное, что знали люди Заката об этом процессе — Верхние просили, чтобы посадочная площадка во дворе была целиком сделана из стали.

Закат едва привык к паровым кораблям, но сегодня он особенно остро ощущал спокойное свечение электрических ламп. Гул вентилятора, работающего на чужой энергии. У Верхних были технологии настолько продвинутые, настолько невероятные, что на их фоне Закат и его народ могли бы с таким же успехом путешествовать на каноэ, как их предки. Они были куда ближе к тем временам, чем к плаванию среди звёзд, как эти чужаки.

Как только чужой корабль исчез в небе, генералы, вожди, сенаторы и чиновники Первой компании начали оживлённо переговариваться. Это было их любимое занятие — говорить. Как авиары, возвращающиеся на насест в свете вечернего солнца, жаждущие рассказать другим о червяках, которых они съели.

Сак клюнула повязку, стягивавшую седеющие волосы Заката в хвост. Она хотела спрятаться — хотя уже не была птенцом, способным зарыться в его волосы, как раньше. Она была размером с его голову, и хотя он привык к её весу и ему было удобно, он носил наплечник, за который её когти могли цепляться, не причиняя боли.

Он поднял руку и согнул указательный палец, приглашая её вытянуть шею, чтобы почесать. Она сделала это, но он сделал неверное движение, и она вскрикнула на него, а затем сердито клюнула в палец. Она становилась такой, когда видела Вати. Не потому,