По вашему желанию - Фабрис Колен

Второй тайм начался с опозданием на добрые двадцать минут. Перед этим я кратко изложил новый план игры Огров.

— Ну вот, — подвел я итог, — э-э-э, нужно полностью изменить нашу тактику. Мы должны, как бы вам это объяснить?

Мое предложение вызвало реакцию, чем-то похожую на ту, которая возникла бы, если б мне вздумалось предложить им сменить пол.

— Нам надо больше применять акробатику, — пришел к выводу Гораций.

— Например, это, — согласился я.

И мы вышли на площадку.

Если быть более точным, то Огры выходили и приветствовали зрителей так, словно на них сыпался ливень метательных орудий. Я сидел рядом с Густусом Оаклей и наблюдал, как мои игроки занимают свои места. Противник еще не появился. Зрители приветствовали мою команду истошным злобным воем, и я мысленно поблагодарил того типа, который догадался установить навес над нашими скамейками.

— Сегодня очень сильный дождь, — заметил герцог, поднимая рваный башмак, упавший откуда-то с неба.

— Это не дождь, — проворчал я.

— Без тебя знаю, несчастный дебил. А кстати, где наш противник?

— Как всегда, в раздевалке.

— У них приступ смеха, не хватило времени просмеяться.

Я ничего не ответил. Перед нами, словно в порыве ветра, упала, разлетаясь брызгами, стайка гнилых помидоров. На данный момент мои игроки уже находились на площадке и прыгали с ноги на ногу, стараясь уклониться от летящих в них снарядов. А некоторые даже и не пытались этого делать: один гоблин-канатоходец, и так уже изрядно засыпанный мусором, спокойно стоял на месте, не обращая внимания на валяющиеся вокруг него ошметки. Еще несколько минут, и вся команда исчезнет в омерзительном месиве.

— Кто это вон там такой?

Я вздрогнул. Герцог Оаклей показывал на одного из наших огров пальцем.

— Вон тот? Это Гораций Плум.

— Да он же совсем больной.

Я прищурил глаза, чтобы лучше рассмотреть игрока. Гораций крутился во все стороны и улыбался, каждой трибуне он отвешивал поклон, не обращая никакого внимания на тот мусор, который летел в его сторону со всех сторон. Было бы глупостью отрицать, что поведение огра выглядело довольно странным. По крайней мере, подумал я, он сохранил моральное состояние духа.

— Полагаю, у него для этого есть свои причины.

— Да, — улыбнулся герцог Оаклей и дружески обнял меня за плечи. — Согласен с вами. На все сто процентов.

Я был просто поражен тем, с какой скоростью меняются наши с ним отношения.

Всегда пребывал в уверенности, что он меня недолюбливает, и чувствовал, что на данный момент герцог готов съесть тренера-неудачника маленькими кусочками, поэтому от его отеческих порывов по моей коже бегали мурашки.

— Мой секретарь сказал мне, что вы только что имели с ними разговор. Высказали им несколько… крепких выражений.

Я тоже попытался улыбнуться, но это оказалось не так-то просто, особенно чувствуя, что его рука, словно змея, обвивает мне шею.

— Все улажено, да?

Я кивнул головой, сглатывая набежавшую слюну, литров десять слюны, мягко говоря.

— Отлично. Очень доволен, что все улажено.

Сейчас от каждой из этих фраз веяло смертельным безумием. Меня терзали смутные сомнения — сколько ему еще потребуется времени, чтобы он взорвался и дал волю своей пульсирующей ярости?

— Скажите, это не подействует?

— Д… должно подействовать, — пролепетал я.

— И какими же будут ставки в этом случае?

— Н… не слишком этим интересовался.

— Я очень люблю вас, Мун.

И он сильно обнял меня и прижал к себе, очень, очень сильно, я даже подумал, что он таким способом решил сейчас же покончить со мной, но тем не менее герцог выпустил мое измочаленное тело и заглянул мне прямо в глаза.

— Джон, вы не хотели бы дойти до кого-нибудь из арбитров и спросить, что происходит? У нас появляется слабый шанс выиграть эту игру по неявке…