По вашему желанию - Фабрис Колен

Расположившись рядом со мной, герцог Густус Оаклей, владелец команды, тщетно старался сохранить спокойствие.

— Прекратите нервничать, — сказал он после того, как я пять секунд изрыгал проклятья. — И так ясно, что они выиграли по всем правилам. Остается только выяснить, сколько времени Огры смогут продержаться.

— Ради Трех Матерей, — вздохнул я.

— Оставьте религию, — ответил герцог, — вы продули во всех отношениях.

— Знаю.

— Собирайте манатки. Обделались, по-другому не скажешь. И несмотря на то что у вас репутация тренера, не вздумайте больше приходить на работу.

— Согласен, — лаконично ответил я.

— Согласен? И это все, что вы можете мне сказать?

Шел бы ты к чертовой матери, подумал я в гневе и посмотрел на наших игроков, которые в данный момент уже спали по всему полю Квартека, напоминая щупальца севшей на мель медузы.

— Гляди-ка, слышишь, — продолжал герцог, — говорят, один из наших проснулся и… нет.

— Похоже, мы слишком понадеялись на ноги, — высказал я рискованное предположение.

Герцог повернулся ко мне, на его губах играла недоверчивая улыбка.

— Я хорошо расслышал то, что сказали мои уши?

Он провел рукой по лицу.

— Джон, вы могли бы мне объяснить, какие инструкции дали им перед матчем.

«Инструкции»? — растерялась честная половина моей души.

«Успокойся, — резонно заметила другая половина, — поступай, как обычно.

Придумай что-нибудь».

— Я им сказал, чтобы они…

— Чтобы что?

Не-е-е-ет! Воскликнул второй голос в моей голове.

— Чтобы они хорошенько расслабились.

Хорошая шутка.

— Расслабились? — переспросил герцог, который перед этим, очевидно, на несколько минут позабыл про дыхание. — Вы их попросили расслабиться?

«Ну что? — тихонько спросил прагматический голос, скрывавшийся в моей душе. — Ты удовлетворен?»

— Ну, одним словом… Я им советовал не драматизировать… не придавать важности сделанным ставкам.

Челюсть герцога отпала, и его лицо стала покидать та пунцовая краска, которая начала было заливать разгневанную физиономию.

— Таких болванов я еще не видел, — проворчал он.

«Думаю, радоваться здесь нечему», — проговорил голос в моей голове.

— Остается еще два тайма, — высказал я предположение, вопреки собственному желанию.

— И что?

— Возможно…

— Что возможно?

— Выиграть… два тайма против… одного? Разве никто…

Конец того, что я хотел сказать, превратился в неразборчивое бормотание.

— Вы когда-нибудь закрываете рот? — поинтересовался герцог.

Он повернулся, чтобы посмотреть на находящиеся за нашими спинами трибуны.

Большинство зрителей начали складывать свои плакаты с надписью «Смерть Джону Муну» и покидать свои места. Остальные откровенно и просто уснули. Вот так, несколько болельщиков, находясь на грани отчаяния, зажгли огни протеста, но на них, похоже, никто не обращал никакого внимания, и они, мало-помалу, начали отказываться от своих тщетных попыток. Меня это очень даже устраивало.

— Послушайте, — спросил герцог, — а что, если я вас прямо сейчас вышвырну на улицу?

«Послушайте, — подмывало меня ответить ему, — а что, если сейчас остановят матч?»

На площадке какой-то особенно рьяный зомби схватил за ногу гоблина из команды Огров, и тот закрутился вокруг него как волчок. Когда зомби отпустил игрока, тело гоблина описало великолепную параболу и рухнуло у наших ног. Не успевшая покинуть трибуны публика устроила ему сдержанную овацию. Но гоблин, совсем недавно принятый в нашу команду, все это спокойно пережил. Он поднял голову и его взгляд встретился с моим.

— Печально, — пробормотал игрок.

— Вы слышали, — восторженно воскликнул герцог Густус Оаклей, — вы это слышали? Ему печально.

На это я только прикусил губу.

— Это не смертельно, — объявил мой сосед, комментируя полет гоблина. — Как вас зовут, отважный боец?

— Гормод.

— Гормод? Дайте-ка вспомнить. Гормод… Ага, вспомнил. Из колумбийских демонов, не так ли? Да, теперь я припоминаю. Джон, бесценный, мой дорогой Джон, вы мне не можете сказать, сколько мы платим этому оборванцу?

— Двести франков, — мрачно пробормотал я.

— Патрон, мне очень печально, — нашел в себе силы продолжать настаивать на своем гоблин.

— Да, — мягко улыбнулся герцог, — вы нам уже говорили.

— Сэр Оаклей… — жалобно запричитал я.

— Но это, однако, и вам совершенно не мешает крутиться.

— Я…

— Конечно, никогда не поздно начать все с начала.

— Я…

— Нет, нет, нет, — запротестовал герцог, поднимая руку, — не надо ничего говорить, я вас прошу, не надо ничего усугублять. Чем вы занимались перед тем, как прийти на матч в Квартек?

— Я охотился… охотился на крыс, — тихо ответил гоблин, майка которого вся была выпачкана засохшей кровью.

— Прекрасно, — воскликнул герцог и сделал восторженную мину. — Гормод — акробат, который явно не стоит и выеденного яйца. Уверен, что вы вполне сумеете раскрыть свои таланты и стать отличным охотником на крыс. Наша раздевалка просто буквально кишит этими чертовыми существами. Я вас нанимаю на работу.

На площадке гоблины и огры продолжали борьбу.

— Охотник на крыс, — повторил герцог, его улыбка мало-помалу начала сходить с лица. — А вы, Мун, в какой интересной профессии вы раскрывали свой талант до того, как принялись топтать мое безоблачное существование? Молчите, попробую угадать…

Потрошитель трески?

— В яблочко, — вздохнул я.

— Первый раз за этот год мне удалось так сразу попасть в яблочко, — фыркнул герцог. — Возможно, действительно у нас есть шанс отыграться, вот только кажется, что они сейчас убьют нашего последнего игрока.

— Игроки не мертвые, — заметил я, — просто оглушенные.

Герцог повернулся ко мне. В его глазах плясали какие-то безумные огоньки.

— Никогда не думал, что возможно кого-нибудь так ненавидеть, как я ненавижу вас, Джон.

Я бы мог то же самое сказать про него.