Скарабей - Кэтрин Фишер

— Как я уже сказал, Аргелин хитер. Может, Сетис нужен ему самому. Особенно если он его подозревает. Это все равно, что ходьба по натянутому канату. Но писец сумеет по нему пройти. Сетис — мастер самосохранения.

Он осторожно пригубил Креоново вино и поморщился.

— Теперь расскажите, что здесь происходит. Давно введен комендантский час?

— Два месяца назад. — Мирани крутила в руках чашку. — После смерти Гермии власть Аргелина держится только на страхе. Он уничтожает все изображения Бога и Царицы Дождя, ставит вместо них свои собственные. Он провозгласил себя царем, закрыл все храмы и театры, арестовал тех, кто пытался протестовать. Налоги выросли, купцы держатся подальше от наших краев. Люди злятся, но не осмеливаются сказать ни слова, потому что кругом полно наемников с Севера, а они надменны и жестоки. Были казни, публичные порки, конфискации имущества. Все эти вести мы получали через знакомых Креона — уборщиков, писцов и рабов. Мы с Ретией отваживаемся выходить в Город только после наступления темноты. В Порту слишком опасно. Я там была всего два раза.

— А война? — спросил Орфет.

Мирани пожала плечами.

— Зашла в тупик. Ходят слухи, что императорский флот захватил Каллады, Милос и все острова. — Она на миг подумала об отце и отставила чашку. — Порт в блокаде, оттуда не выходит ни один корабль. Скоро начнется голод.

— Торговля замерла, а ведь надо платить тысячам наемников! — Шакал задумчиво пригубил вино. — Аргелин, наверно, близок к разорению. — Он посмотрел на Креона. — А тем временем во тьме ждет Тень.

— Она ждет всегда. — Альбинос присел на корточки, выставив костлявые колени. — Потому что Тень охраняет гробницы, места упокоения. Да, Аргелин скоро придет сюда.

Орфет угрюмо посмотрел на него над ободом чашки. Он пьет только воду, с мимолетным удивлением заметила Мирани.

— Неужели у него хватит глупости ограбить мертвых?

Шакал снисходительно посмотрел на него.

Креон выдавил свою всегдашнюю кривую усмешку.

— У нас под ногами лежат бессчетные сокровища. Он забыл богов и жаждет только мести. Гнев Архонов не остановит его. — Он искоса бросил взгляд на Алексоса. — Но теперь вернулся мой брат, и Аргелин познает на себе гнев Бога.

— У тебя есть планы, — ровным голосом заметил Шакал.

Креон пожал плечами.

— Я предпринял некоторые… меры предосторожности. Расставил ловушки и западни, вырыл подземные ходы и кое-что построил. Аргелин обнаружит, что главные карты пропали или ведут в никуда. Искатели сокровищ, которые вступят в гробницы, пропадут без вести. По городу уже ходят слухи, что в гробницах рыщет Тень Бога, костлявая и смертоносная.

— А как там река? — вдруг спросил Алексос и выпрямился. Темная челка нависала над глазами. — Моя река! Я же сказал, что верну ее, и вернул!

Креон поглядел на Мирани. Она сказала:

— Аргелин патрулирует берега. Люди берут воду только в разрешенных местах и платят за нее. Строятся какие-то оросительные сооружения, но мы о них ничего не знаем.

Алексос нахмурился.

— Он не имеет права так делать. А мои статуи, Мирани! Такие древние, такая мастерская работа!

Его голос звенел в темном углу Креоновой палаты. Над полом взвились тонкие струйки пыли, что-то соскользнуло и со стуком упало.

— Дружище, — с жаром воскликнул Орфет. — Он за это поплатится.

— Как? — Мирани встала и прошлась по комнате. — Мы ничего не можем сделать против его войска! Здесь нам ничто не грозит, но не дай бог он узнает, что мы живы! И к тому же — куда подевалась Ретия?

— А она может вступить с ним в переговоры? — тихо спросил Шакал.

— Конечно, нет!

— Уж не пошла ли она к нему с каким-нибудь собственным планом?

Мирани помолчала. Откуда ей знать, что замышляет Ретия? За два месяца в подземных гробницах рослая девушка почти потеряла рассудок. Два раза она выходила в Город, не обмолвившись ни словом о том, где была. А сегодня уж очень рвалась прогуляться в Порт.

— Может быть, — с неохотой произнесла Мирани. — Но нас она не предаст.

— В таком случае, — Шакал рывком сел, — я слишком уж долго прохлаждаюсь в этом царстве паутины! Пора Шакалу вернуться в свое логово, а князю Осаркону — в свой разрушенный дворец. Пусть вы все мертвы и похоронены в своих гробницах, но я-то еще жив. — Он подался вперед, светлые волосы рассыпались по плечам, взгляд миндалевидных глаз обежал собеседников. — Но сначала я расскажу вам о своем плане.

— С чего ты взял, что ты тут распоряжаешься? — прорычал Орфет.

— Тише, Орфет. — Алексос скрестил ноги. — Я хочу послушать.

— Ну так слушай, маленький бог. Наша цель — восстановить Оракул, Архона и Девятерых. Разгромить Аргелина навсегда. Согласен?

Все молча кивнули.

— Тогда прежде всего мы должны найти остальных Девятерых. Мои люди выяснят, куда они подевались.

— Может быть, их уже и в живых нет, — пробормотал Орфет.

Шакал пропустил его слова мимо ушей.

— Во-вторых, надо спасти принца Джамиля. Это задача для Сетиса, он ее знает. Но надо быть осторожнее — спасти Джамиля, но не выпускать на свободу. Нам, как и Аргелину, он нужен в качестве заложника против Императора. Тем временем во всем Порту будут работать воры и карманники, жулики и мошенники. Они будут красть оружие, накапливать боеприпасы, собирать копья. Вскоре Аргелин заметит, что его обчистили на корню. — Он взял один из кубиков, протянул Алексосу, а потом кубик словно растворился в его раскрытой ладони. — Будто по волшебству.

Алексос улыбнулся, но Мирани сказала:

— А потом?

Шакал склонился, приблизил к ней заостренное лицо.

— Мы снова овладеем Островом и оттуда выступим против него. Поднимем мятеж, пресветлая.

Она выдержала его взгляд.

— Как Гласительница, я не соглашусь на это, если ты не пообещаешь, что кровопролитие будет сколь возможно малым.

Орфет фыркнул. Шакал и глазом не моргнул.

— Ты просишь о чудесах. Но я попробую.

Мирани кивнула. Хоть и знала, что против войск Аргелина им не выстоять. И он тоже наверняка это знал.

Однако она спросила только:

— Почему?

— Что — почему?

— Почему вы это делаете? — озадаченно спросила она и обвела всех взглядом. — Почему Орфет не пьян? Почему ты не строишь планы продавать Аргелину оружие, наживаться на нехватке еды, организовать контрабанду воды? Что с вами стряслось?

Все молчали. Шакал грациозно пожал плечами. Орфет нахмурился.

— Они испили из Колодца Песен, Мирани, — ответил Алексос, складывая кубики.