Львы и Драконы - Виктор Ночкин

Ингви задумался.

— Алекиан обидится, — заметила вампиресса.

— Обидится? Ну что ж… Тут нашему дружку Алекиану не повезло. Мне хочется ослабить империю, а самый верный способ — лишить ее южных товаров. Заодно поможем Геве, поддержим другого нашего дружка, Гезнура. Невозможно быть другом всем, увы.

Беседу прервал шум в дверях.

— Ты должен уступить дорогу графу Давней Чащобы!

— Нет. Граф Ничейных Полей никому не уступает дорогу!

— Придется уступить. Я — князь!

— А я — Лорд Внешнего Мира.

— Я старше, прояви почтение к моему возрасту!

— Вот скамья. Присядь, старик. А я иду к королю.

Ннаонна расхохоталась — Кендаг превзошел эльфы в остроумии. Ингви тоже ухмыльнулся и велел:

— Никлис, отвори вторую створку дверей, пусть мои графы войдут вместе.

Кендаг с Филькой ввалились в зал плечом к плечу. Эльф расхохотался и заявил:

— Ингви, я приглашаю тебя к нам в Креллионт. Устроим праздник в честь твоего возвращения, Ллиа Найана хочет увидеть короля-демона. Поехали, будет весело!

— Только сперва к нам, — заметил Кендаг. — Агриста просила, чтобы я непременно пригласил тебя и Ннаонну.

— Нет, к нам! В Креллионт! — принялся возражать князь.

Ингви прервал спорщиков:

— Друзья, у меня слишком много дел здесь. Со временем я побываю и в Креллионте, и в твоей ставке, Кендаг. А пока что приезжайте лучше оба с супругами к нам.

— Филька, — влезла в разговор вампиресса, — а твоя жена, эльфийская принцесса, привезла с собой платья? Попроси ее взять с собой, а? Очень любопытно поглядеть, как наряжаются эльфийские королевны. Или, может, она мне сможет мне что-нибудь одолжить? Ну, на время? Пока я себе новых платьев не пошью?

— Э, понимаешь, мы ведь собирались второпях, — вздохнул эльф… — вряд ли Ллиа прихватила много нарядов.

— На, не попрошайничай, — тихо попросил Ингви.

— Ладно, — покладисто согласилась Ннаонна, — все равно я ношу черное.

* * *

Наутро в Геве было объявлено, что Гезнур, граф Анракский, официально становится соправителем престарелого немощного отца и отныне именуется «королем Гевским». Особой популярностью старший сын Гюголана в столице не пользовался, но его уважали, так что когда отец с сыном отправились в собор выслушать торжественную службу, на улицах собралась довольно много горожан и неприязни либо разочарования никто не выказал. Впрочем, когда стало ясно, что празднества не состоится и угощения по случаю коронации не будет, большая часть добрых гевцев разошлась.

Тем не менее, церемония в соборе прошла с надлежащей пышностью — и наконец епископ под пение хора возложил на голову коленопреклоненного Гезнура корону. Отец стоял рядом, положив ладонь на плечо соправителя, и кивал в такт пению… Вдоль стен расположились царедворцы — внимали певчим с достойным спокойствием, никто не позволял себе зевать или чесаться. Хотя о манерах гевских дворян в Империи ходят вздорные слухи, здешние сеньоры имеют представление о приличиях.

Затем пышно наряженная толпа покинула собор, когда короли (именно так, Гезнур отныне был королем!) удалились от входа в собор на несколько десятков шагов, специально назначенный придворный швырнул в толпу нищих несколько пригоршней монет, а затем мгновенно ретировался, спеша догнать вереницу дворян и чиновников, следовавших за венценосцами. Попрошайки, только этого и ожидавшие, кинулись, отталкивая друг дружку, подбирать подачку, мгновенно вспыхнула драка.

А Гезнур с отцом, мигом позабыв о церемонии, на ходу обсуждали текущие дела. Разумеется, говорили они о вопросах второстепенных, таких, что нестрашно, если кто-то из свиты услышит. Речь шла о покоях, которые займет Гезнур во дворце, а также о количестве и составе свиты, которая поселится с ним…

Процессия уже приближалась к серой громаде дворца, когда навстречу королям выбежал румяный мальчишка — принц Редлихт. Волосы юного аристократа были всклокочены, на локтях и коленях — грязные пятна.

— Папа! — звонко выкрикнул мальчик. — Братец Гезнур!

Запыхавшиеся наставники, толстый монах и пожилой рыцарь, только теперь догнали сорванца и согнулись перед королями в поклоне.

— Братец Гезнур, а ты теперь тоже король, как папа? Папа сказал, что ты теперь будешь меня защищать, и враги не придут в Геву, правда?

Гезнур хмыкнул и неумело пригладил пушистые растрепанные кудри на макушке малыша. Своих детей у Анракского сеньора не было, а если и были — он о них ничего не знал. Младшего принца до сих пор воспринимал лишь как одно из препятствий между собой и престолом… не самое страшное препятствие, напротив, это — из самых мелких и досадных…

— А вон братец Гюголан-младший, — продолжал тараторить Редлихт. — Он уезжает в обитель блаженного Лунпа, что в Дриге. Папа говорит, что Гюг станет епископом, когда вырастет! А я подамся в Ренприст и буду наемным солдатом. Братец Гезнур, ты подаришь мне меч?

Гезнур покосился на среднего брата, тощего бледного Гюголана-младшего — тот, окруженный монашескими сутанами, топтался возле закрытой повозки, собираясь отправляться в путь. Потом снова пригладил черные кудри Редлихта. Отец отправляет среднего в Дриг, с тамошним герцогом нынче подписывают союз, и мальчишка станет фактически заложником…

— Нет, братец Редлихт, — Гезнур с непривычки запнулся на слове «братец», — тебе не стоит быть солдатом. Ты — принц и будешь маршалом нашего войска. Для этого я и вручу тебе меч. Только немного подрасти, хорошо?

Мальчишка улыбнулся и прижался к старшему брату, тот вздохнул и покосился на старого короля. Гюголан смахнул слезу. Притворяется, решил Гезнур… хотя и у него к горлу подступил комок. Непривычно.