Экзамен для гуманоидов - Вячеслав Шалыгин

– Потому, что так оно и есть. Кто-то влез в наши мозги, майор. Весь личный состав заперт по каютам, и его непреодолимо клонит ко сну. Даже выйди мы в коридор, это мало что изменило бы. Вокруг все серебристое и блестящее. Куда бы мы пошли? И наконец худшее – я напрочь забыл код доступа в оружейную комнату. Так что мы, ко всему прочему, безоружны. Весело?

– Не очень.

– Мне тоже. Попытайся связаться со своими «легионерами» и медчастью. Вдруг кто-то сможет выбраться.

– А дальше?

– Не знаю, там посмотрим.

– Хорошо.

Сергей отключился от командира и начал перебирать каюты своих подчиненных. Большинство уже спали, и никакие крики и призывы разбудить их не смогли. Такого крепкого сна Орлов не встречал никогда. Бодрствовали Волкофф, Смит и Анисимов.

– Началось-таки, – с мрачным удовлетворением хмыкнул оберлейтенант. Выйти из каюты он не смог, как ни боролся с невидимым противником за владение собственным телом. Смит за то время, что Волкофф потратил на попытку вырваться из плена, успел глубоко и крепко уснуть. Оставался Анисимов.

Сергей вывел на дисплей панорамную картинку медчасти.

– Алексей, слышишь меня?

– И вижу, – отозвался Анисимов.

– Ты попытался выбраться?

– Да, но, как видишь, пока еще здесь.

– Что же делать?

– А что ты можешь придумать? Придется подчиниться.

– Ты считаешь, что это единственный выход?

– А ты? Сергей, очевидно, что съесть нас никто не собирается. Сидеть и переживать, что не понимаешь сути происходящего – глупо. Следовательно, остается лечь поспать, как и предлагает тот, кто наслал на нас эту дремоту. Утро вечера, сам знаешь…

– Знаю, но просто бешусь от этого.

– Остынь, завтра что-нибудь придумаем, а пока мы слишком мало знаем и можем для активного сопротивления.

– Ты все-таки считаешь, что это враждебные действия?

– Ну и стиль у тебя, только рапорты писать. Нас «обули» и «переобули», майор, исходя из произошедшего. Не знаю точно, зачем нас погружают в крепкий сон, но проснемся мы уже не теми людьми, что прежде. Поверь мне как врачу. Я это знаешь чем чувствую?

– Профессиональным чутьем, видимо.

– Да уж, у меня оно именно в том месте и расположено.

– Да ну тебя, тут такое творится, а ты все шутишь, – Сергей начал зевать.

– Надо же поддержать тебя в трудную минуту, это мой врачебный долг. Если я не могу помочь лекарствами… Хотя, подожди, почему не могу? Кое-что у меня есть, станем слегка заторможенными, зато никаким внушениям не поддадимся.

– Когда это лекарство подействует на тебя?

– Минут десять до начала и еще пятнадцать-двадцать до пика.

– Я не выдержу.

– Постарайся, Сережа. Мы с тобой, похоже, одни остались в сознании. Ну, не сорвать коварный план, так хотя бы проследить за нюансами мы с тобой обязаны.

– Извини, док… я… не могу… – Сергей уронил голову на грудь и плавно завалился на койку.

Анисимов покачал головой и выключил экран. Затем, немного походив по каюте, включил коммуникатор вновь и вызвал Кровицкого. Капитан спал, приоткрыв рот и раскинув руки. Доктор некоторое время смотрел на спящего, а потом, подавив зевок, произнес:

– Палыч, подъем, у нас проблемы.

– У нас что ни день – проблемы, – не открывая глаз, ответил Кровицкий, – так стоит ли их переносить еще и на ночь?

– У нас на самом деле проблемы.

– Да? – на этот раз капитан приоткрыл правое око и скосил его на экран. – Что-то тихо сегодня. Тебе не кажется?

– Я как раз об этом. Всех заперли по каютам и усыпили. Похоже, что готовится имплантация.

– Подожди секунду, – Кровицкий прижал ладонь к экрану и через несколько мгновений, убрав руку, кивнул, – она уже началась. Закачивается программа типа «жаме вю», неузнавание…

– Я в курсе значения термина. Что конкретно должны «не узнать» десантники?

– Плохи дела, товарищ Гиппократ, они не смогут узнать Землю…