Американские боги - Нил Гейман

В новостной колонке на седьмой странице Тень в первый раз прочитал сообщение о смерти жены. Лора Мун, которой, с точки зрения автора заметки, было двадцать семь, и Робби Бертон, тридцати девяти лет от роду, двигались по федеральной трассе в машине Робби, отчего-то выехали на встречную полосу и столкнулись с тяжелой тридцатидвухколесной фурой. Грузовик всего-навсего задел машину Робби, но она потеряла управление и вылетела в кювет.

Из обломков машины Робби и Лору извлекли спасатели. К тому моменту, как «скорая» привезла их в больницу, оба уже были мертвы.

Тень сложил газету и подтолкнул ее через стол Среде, который жадно уминал бифштекс: бифштекс был такой сырой, и крови в нем было столько, что, казалось, его даже и близко не подносили к сковороде.

— На. Забери, — сказал Тень.

За рулем был Робби. Наверняка пьяный, хотя в заметке об этом ни слова. Тень поймал себя на том, что пытается представить лицо Лоры, когда та поняла: Робби слишком пьян, чтобы вести машину. Сцена сама собой начала разворачиваться у него в голове, и он ничего не мог с этим поделать: Лора кричит на Робби — кричит, чтобы тот съехал с трассы, потом глухой удар — грузовик — и руль вылетает из рук Робби…

…машина в кювете, разбитое стекло сверкает в свете фар как колотый лед, как бриллианты, а рядом натекла рубиновая лужа крови. Из машины вынимают оба тела и аккуратно кладут бок о бок, у обочины.

— Ну? — подал голос мистер Среда. Бифштекс он сожрал до крошки, так, словно умирал с голоду. И набивал теперь рот жареной картошкой, насаживая ее на вилку, как на острогу.

— Ты прав, — ответил ему Тень, — работа мне не светит.

Тень вынул из кармана четвертак: решка. Он подбросил монету вверх, подкрутив ее большим пальцем в момент щелчка, потом поймал и шлепнул о тыльную сторону ладони.

— Орел или решка? — спросил он.

— Какого? — спросил Среда.

— Не хочу работать на человека, которому везет еще меньше, чем мне. Орел или решка?

— Орел, — фыркнул мистер Среда.

— Обломись, — сказал Тень, даже не дав себе труда взглянуть на четвертак. — Решка. Ловкость рук.

— На ловкости рук человек проще всего и ловится. — Среда поводил толстым пальцем из стороны в сторону. — Глянь-ка, на всякий случай.

Тень посмотрел на монету. Она лежала орлом.

— Закрутил, что ли, не так? — озадаченно проговорил он.

— Все ты правильно закрутил, не переживай! — ухмыльнулся Среда. — Просто мне прет, мне всегда прет. — Он поднял голову. — Мать честная, кого я вижу! Бешеный Суини[7]. Выпьешь с нами?

— «Сазерн камфорт»[8]с кокой, без льда, — раздался голос за спиной у Тени.

— А ты не хочешь справиться, что буду пить я? — поинтересовался Тень.

— Да знаю я, что ты будешь пить, — ответил Среда и тут же оказался возле стойки. Пэтси Клайн в музыкальном автомате опять затянула «Гуляю по ночам».

«Сазерн камфорт с кокой» сел рядом с Тенью. Короткая рыжая бородка. Джинсовая куртка со множеством нашитых внахлест цветных заплат, под курткой — заляпанная белая футболка с надписью:

ТО, ЧТО НЕ МОЖЕШЬ СЪЕСТЬ, ВЫПИТЬ, ВКУРИТЬ ИЛИ ВДОЛБИТЬ, ОТПРАВЛЯЙ НА ХУЙ!

На голове — бейсболка, тоже с надписью: ЕДИНСТВЕННАЯ БАБА, КОТОРУЮ Я ПО-НАСТОЯЩЕМУ ЛЮБИЛ, И ТА БЫЛА ЗАМУЖЕМ… МАТЬ МОЯ!

Он сколупнул грязным ногтем уголок мягкой пачки «Лаки страйк», вынул сигарету и протянул пачку Тени. Тень совсем уже было собрался вытянуть из пачки сигарету — сам он не курил, но в тюрьме на сигареты можно выменять все что угодно — и тут сообразил, что он уже на воле. И покачал головой.

— Ты, значит, работаешь на нашего старика? — поинтересовался рыжий. Он был уже нетрезв, хотя и пьяным его назвать тоже было нельзя.

— Похоже на то, — ответил Тень. — А ты чем занимаешься?

Рыжий прикурил сигарету.

— Я лепрекон, — ответил он и ухмыльнулся.

— Иди ты, — Тень даже не улыбнулся в ответ. — Тогда тебе, наверное, следовало бы пить «Гиннесс».

— Стереотипы. Это не ты сейчас сказал, это телевизор — давай-ка, дружок, учись думать самостоятельно. В Ирландии еще много всякого есть и кроме «Гиннесса».

— И акцента ирландского у тебя нет.

— Слишком, блядь, долго тут проторчал.

— Так ты что, правда родился в Ирландии?

— А я тебе о чем толкую. Я же лепрекон. Мы же, блядь, не в Москве на свет появляемся.

— Да уж, это вряд ли.

К столику вернулся Среда: три стакана в его огромных лапах разместились безо всякого труда.

— Тебе «Сазерн камфорт» с кокой, друг мой Бешеный Суини, мне — «Джек Дэниелз». А это тебе, Тень.

— Что это такое?

— А ты попробуй.

Напиток был темно-золотистого цвета. Тень отхлебнул: довольно странная на вкус кисло-сладкая жидкость. Напиток был алкогольный, и отдушка — весьма необычная. Немного похоже на тюремную бражку, которую настаивают в мешке для мусора из смеси гнилых фруктов, хлеба, воды и сахара, но только слаще, и вкус куда более странный.

— Ну, — сказал Тень, — попробовал. Так что это такое?

— Мед, — ответил Среда. — Медовое вино. Напиток героев. Напиток богов.

Тень еще раз осторожно пригубил из своего стакана. Да, кажется, медом действительно пахнет. Но не одним только медом.

— На вкус — вроде как на огуречный рассол похоже. Вино из сладкого огуречного рассола.

— На вкус — вроде как моча пьяного диабетика, — согласился Среда. — Терпеть не могу эту гадость.